– Именно так и сказал? – Это звучит слишком ребячливо.
– Именно так. Я запомнила его слова, потому что это был один из тех дней, когда я убедилась, как правильно мы поступили, сорвавшись с насиженного места и переехав сюда. Мы сильно рисковали, и мне было страшно.
На мгновение меня озарило: И этот риск повлек смерть Блейка. Если бы вы с Блейком остались на прежнем месте, он бы не погиб.
– Вы никогда не жалели, что переехали сюда? – тихо спрашиваю я, хотя не могу высказать вслух свои мысли и соединить звенья одной цепи.
Но она, похоже, уже сама это сделала. В ее глазах блестят слезы.
– Нет. Хотя Блейк и умер здесь. Но если бы мы не приехали сюда, он так бы никогда и не узнал, что значит жить. Он обрел здесь друзей. В нашей жизни все предопределено, и я верю, что Господь не зря привел нас в это место. Я не знаю, почему он забрал Блейка, нам не дано понять, ведь пути господни неисповедимы.
Некоторое время мы сидим молча в тишине, повисшей меж нами, словно тонкая занавесь. А затем Нана Бетси включает радио.
– Мы еще о многом будем сегодня разговаривать. А пока мы должны во весь голос подпевать старой доброй музыке кантри. Традиция есть традиция.
Мы подъезжаем к озеру Перси Прист, паркуемся и идем к тому месту, где они обычно рыбачили. Ставим шезлонги, и Нана Бетси, усмехаясь, помогает мне насадить наживку на крючок.
– Судя по всему, я нашла единственного человека на земле, который рыбачит еще хуже, чем мы с Блейком.
– Повезло вам.
Мы закидываем удочки и устраиваемся в шезлонгах.
Нана Бетси хлопает меня по колену.
– Смотри, – шепчет она. Изящная голубая цапля пролетает мимо нас, вытянув тонкие длинные ноги.
– Ух ты!..
– Это одна из причин, по которой мы приезжали сюда. Мы сидели в прекрасном месте и любовались божьими творениями.
Нана Бетси задумчиво обводит взглядом озеро. Она начинает что-то говорить, но тут же прикрывает рот ладонью и фыркает, затрясшись от смеха.
– Но, конечно, даже божьи творения становились мишенью для острого юмора Блейка. Как-то раз группа из четырех или пяти оленей пришла к озеру на водопой и оказалась в нескольких футах от нас. Мы смотрели на них, и Блейк прошептал: «Как ты считаешь, о чем думал Бог, Нана? Он создал этих коричневых оленей, прекрасно гармонирующих с окружающей природой, а затем сказал: “Нет, я еще не закончил”. И подарил оленям эти великолепные ослепительно белые задницы. У них самые красивые задницы среди всех божьих тварей».
Мы смеемся до изнеможения.
– Возможно, именно поэтому мы никогда ничего не могли поймать. Мы все время болтали и распугивали рыбу, – говорит Нана Бетси. А затем, немного подумав, добавляет: – Я много размышляла о том, как сильно он меня изменил. А тебя он изменил?
Я выпаливаю, не задумываясь:
– Он научил меня не так сильно бояться собственной наготы.
На лице Наны Бетси мелькает ужас.
– Нет, не в этом смысле. Не так сильно бояться собственной уязвимости. Простите.
– О, потому что с Блейком…
– Да, мало ли чего можно было от него ждать.
Нана Бетси открывает переносной холодильник, достает шипучку и протягивает мне.
Я открываю банку и делаю глоток.
– Как-то мы отправились с Блейком снимать видео. То, где он без рубашки вошел в Грин Хиллз Молл.
Нана Бетси прижимает ладонь к лицу.
– Ох, как жаль, что ты не отговорил его от этой затеи. Господи всемогущий!
– Поверьте, я пытался. Я умирал от стыда, снимая его на камеру. Какое же это было облегчение, когда охранник в конце концов вышвырнул нас после того, как мы зашли в «Нордстром».
– И Блейк спросил охранника, как же он сможет купить рубашку, если ему не разрешают зайти туда, где их продают?
– Что-то вроде того. И все же мы оказались на улице, а когда подошли к машине, я спросил: «Блейк, чувак, а тебе не стыдно?». А он взглянул на меня так, будто я спятил, и ответил: «Ты когда-нибудь думал плохо о том, кто специально заставил тебя рассмеяться?». Я немного подумал и ответил, что нет. И он продолжил: «Гордость слишком переоценена. Люди вполне могут обойтись без нее. Я знаю, потому что сам так живу. Но люди не могут жить без смеха. Я с радостью отдам гордость за смех, потому что гордость ничего не стоит, а смех бесценен».
Нана Бетси снова задумчиво смотрит на озеро, слегка качая головой. Она пару раз кашляет и вытирает нос.
– Он часто говорил мне эти слова. Но лишь первую часть. Блейк рассказывал тебе о своем детстве?
– Совсем немного. Судя по всему, ему было неприятно об этом говорить. И я понял, что ему несладко пришлось.