Мне вдруг отчаянно хочется излить душу.
– Как вы думаете, а что нужно сделать, чтобы не попасть в рай?
Нана Бетси внимательно смотрит на меня, жуя кусок вафли и запивая его кофе.
– Что ты хочешь сказать?
– Я хочу сказать… Что, если Бог решил, что я имею отношение…
К столику подходит Линда и наполняет водой наши стаканы.
– Все хорошо? – интересуется она.
– Все в полном порядке, – откликается Нана Бетси. Линда уходит.
Я снова заговориваю, и мой голос слегка дрожит.
– Что, если Бог решит, что я виновен в аварии? – Мне хочется рассказать больше, но в памяти всплывают слова мистера Кранца. Я никогда не мог понять, почему преступники признавались в своих преступлениях. Особенно когда отдавали полицейским главную улику. Теперь я это хорошо понимаю.
– Позволь рассказать тебе о Боге, которого я знаю. – Она еще некоторое время смотрит в окно, а затем переводит взгляд на меня. – Мой Бог судит человека по его сердцу и по всей его жизни. Он не судит нас по нашим самым ужасным ошибкам. И еще кое-что. Если Бог заставляет нас проходить по канату над адским пламенем, я не буду восхвалять его целую вечность, сидя на серебристом облачке. Я просто спрыгну с этого каната. – Ее голос дрожит, когда она произносит последние слова, но это не уменьшает горячей убежденности ее слов.
Внезапно я чувствую себя так, словно в горле застрял большой кусок льда и я пытаюсь проглотить его. Хотелось бы мне позаимствовать ее убежденность, но у меня не получается.
– Не возражаете, если я расскажу историю, которая не имеет отношения к этой теме? – спрашиваю я.
– Нисколько.
– Помню, как-то Блейк пришел ко мне домой, а у Джорджии в гостях была пара друзей и они слушали музыку. Дверь ее спальни оказалась открыта. И вот мы с Блейком вышли в холл, где они могли нас видеть, и начали танцевать и кривляться под музыку. Крутили попой в стиле гавайских танцев, изображали танец маленьких утят и все такое прочее. Сначала они вопили, чтобы мы убирались, но потом принялись хохотать до упаду. Вот так. Но, думаю, я все равно не смог передать, как смешно это было на самом деле. Это надо было видеть.
Нана Бетси дрожит, прижав ладонь к губам, а по щекам струятся слезы. Я не могу понять, плачет она или смеется. Наконец она вздыхает, и это похоже на вздох смеющегося человека.
– Наверное, примерно таковы почти все рассказы о наших любимых людях? «Это просто надо было видеть».
Мы покончили с едой и встаем из-за стола. Нана Бетси вытаскивает из кармана еще один сложенный листок и кладет его на стол вместе с двадцаткой и хрустящей новенькой стодолларовой купюрой, прижав все стаканом.
– Пока, хорошего вам дня! – прощается Линда, торопливо проносясь мимо с кофейником. – Еще увидимся!
– Пока, Линда, – отвечает Нана Бетси. – Спасибо тебе за все. И Блейк тоже тебя благодарит.
Похоже, Линда не уловила прощальных нот в голосе Наны Бетси, но я все понимаю.
Мы в грустном молчании идем к машине. Я размышляю, что такое ад. И мне приходит в голову – а вдруг это не яркое огненное озеро, в котором корчатся и вопят проклятые грешники, а бесконечный коридор, в который выходят тихие комнаты без окон? И внутри каждой такой комнаты в удобном офисном кресле сидит грешник, смотрит на голые серые стены и вспоминает о своем самом страшном грехе.
Снова.
И снова.
И снова…
Нана Бетси все отлично спланировала, понимая, что нам будет необходимо помолчать и успокоиться. И вот мы отправляемся в кино на утренний сеанс, потому что они с Блейком любили вместе ходить в кино.
Это экранизация книги «Дэнни – чемпион мира». В детстве я обожал эту книгу и сам непременно бы сходил на фильм. Конечно, обычно я ходил в кино вместе с Соусной Командой или с Джорджией. И только сейчас до меня вдруг доходит, как сильно изменилась моя жизнь. Может, и для Джесмин я ничего не значу. И действительно, вполне вероятно. Возможно, я принимаю желаемое за действительное.
Мы с Наной Бетси покупаем огромный стакан попкорна на двоих.
– Не стану обижаться, если ты не съешь ни крошки. Я точно не смогу. Но мы с Блейком всегда покупали на двоих большую порцию попкорна, а традиция есть традиция.
Пока мы сидим в темноте и смотрим на экран, я размышляю об обычных человеческих ритуалах, из которых состоит жизнь. Мы работаем, чтобы заработать деньги, а затем с радостью покупаем на эти деньги приятные моменты в компании любимых людей. Простые вещи, приносящие нам радость.
Мысли крутятся в голове, и я не могу сосредоточиться на фильме. Возможно, придется сходить на него еще раз с Джесмин.