Я кладу свою руку на ее.
– Я хочу слушать еще.
– Иииии… Нет!
– Да! И вообще, я надеюсь получить копию.
Потому что, помимо прочего, это помогает мне все забыть. Ох, еще как помогает.
Несмотря на то что у небоскребов нет дымоходов, в середине октября центр Нэшвилла всегда пахнет древесным дымом. Идеальная погода для курток. Вкус ночного воздуха, как у холодного яблочного сидра, а небеса дышат звездами. Мы ставим машину на парковку и проходим пару кварталов до «Райман». По мере приближения толпа постепенно сгущается. Множество людей вокруг, разбившись на группки, восторженно переговариваются.
Я становлюсь немного храбрее, когда замечаю ребят из братства, разглядывающих Джесмин, пока мы проходим мимо. Все верно, чуваки. И все же как бы мне хотелось держать ее за руку. – Карвер! Джесмин! Эй!
Я оглядываюсь и вижу Джорджию, Мэдди и Лану, которые машут нам.
– Вот черт, – ворчу я и машу в ответ.
– Что такое? – спрашивает Джесмин, поворачиваясь к ним.
– Ничего. Просто…Мэдди и Лана могут быть невыносимы.
Джорджия обнимает меня и Джесмин.
– Вы так же сходите с ума от восторга перед шоу, как и я?
– Даже сильнее, – говорит Джесмин.
Я избегаю зрительного контакта с Мэдди и Ланой.
– И тебе привет, Карвер, – громко говорит Лана.
– Привет.
– Привет, Карвер, – повторяет Мэдди так же громко, как и Лана.
– Привет.
– Ты собираешься представить нас своей подруге? – спрашивает Лана.
– Это Джесмин. Джесмин, это Лана и Мэдди, подруги моей сестры.
– И..? – спрашивает Мэдди.
– Ага, Карвер, и? Мы тебе не друзья? – спрашивает Лана, сверля меня взглядом.
Я подавляю желание закатить глаза, ибо так будет только хуже.
– И… мои друзья.
– О-о-о-о, – тянут они в унисон.
Они тепло представляются Джесмин, которая взглядом спрашивает: «Что с тобой не так?».
Джорджия смотрит на телефон.
– Ладно, мы пойдем занимать места. Вы, ребята, где?
– На балконе, – отвечает Джесмин.
– Круто, – говорит Джорджия. – Может, увидимся после шоу.
– Пока, Карвер, – говорит Мэдди все так же громко. Она ловит взгляд Джесмин и качает головой.
Я машу рукой. Мы идем на балкон.
– Эти двое вроде славные.
– Вроде. В ту же секунду, как моя сестра привела их домой из колледжа, они завели хобби издеваться надо мной. Думают, что это очень смешно.
Джесмин вытягивает губы и берет меня за подбородок.
– Ой, бедняфка.
Я улыбаюсь и отвожу подбородок.
– Только ты не начинай.
Мы находим свои места на балконе.
– Ты послушал микс Диэрли, который я тебе сделала? – спрашивает Джесмин.
– Конечно.
– И?
– Обалденно.
– Я слышала, что вживую он куда лучше.
Я ее такой никогда не видел. Она сияет. Я чувствую ее жар на своем лице. Она вытягивает шею, пытаясь увидеть устройство сцены.
– Извини. – Джесмин говорит вполголоса и все еще рассматривает сцену. – Оборудование для клавишных сводит меня с ума.
– Все в порядке. – Я отвечаю вполне искренне, ведь из-за ее позы у меня отличный вид на географию между ее ухом и челюстью. Внезапно мне так сильно хочется ее поцеловать, что начинает кружиться голова.
Но затем на моем плече появляется Пирс – мультяшный демон – и шепчет: «Ты этого не достоин. Это не твой момент. Она не твоя и никогда не будет твоей. И ты никогда не будешь ее. Ты заимствуешь это на пару часов. Вы оба принадлежите моему мертвому сыну».
Она смотрит, собираясь что-то сказать, и выражение ее лица сразу же меняется.
– Что?
– Ничего.
– Что с тобой? Ты выглядишь как-то по-карверски.
– Ну… просто думаю… об идее для рассказа. О музыканте.
Глаза Джесмин танцуют.
– Я хочу его почитать, когда ты закончишь.
– Само собой.
Она начинает говорить что-то еще, но свет гаснет, начинается разогрев.
Во время выступления музыкантов она поворачивается ко мне и что-то говорит. Я читаю по губам, но делаю вид, будто не понял, хочу, чтобы она поднесла руку к моему уху и прильнула к нему губами.
– Эти ребята супер! – кричит она.
Я мог бы ответить кивком, но решаю поднести руку к ее уху и прильнуть к нему губами, чтобы сказать:
– Полностью согласен. Они отжигают.
Они играют еще где-то минут сорок пять и покидают сцену. Мы с Джесмин просто болтаем, пока техники меняют оборудование.
Пока мы разговариваем, меня охватывает знакомое и одновременно новое желание признаться. Я хочу рассказать ей о своих чувствах. Но в ту же секунду, как эта жажда расцветает, я вижу лицо Пирса. Вижу лицо Адейр. Вижу лицо судьи Эдвардса. Я вижу лица детективов и помощника окружного прокурора, которые меня допрашивали. Вижу офицеров, копающихся в моей комнате. Я вижу лицо Эли. Вот те на, приятель, используешь мой билет, чтобы пойти на концерт с моей подругой, после того как твое сообщение убило меня. Почему бы тебе не рассказать ей, что ты в нее втюрился? Может, вы сможете быть вместе. Все-таки мой отец не говорил, что ты не можешь. Он всего лишь сказал, что не хочет этого видеть.