– Все, – ответил Дэймон, занимая место напротив. В его глазах больше не было ни страдания, ни насмешки. Одно только безразличие. Холодное безразличие сверхъестественного существа. – Я позволял все.
Ближе к вечеру, прежде чем пуститься в обратный путь, она еще раз набрала номер Дэймона…
Аппарат абонента выключен. Большое спасибо.
…и номер Константина.
Та же ерунда.
Глава 9
Стоя под душем в клубах горячего пара, позволяя струям воды бесконечно омывать свое измученное, избитое тело, Дэймон улыбается от удовольствия, негодуя только из-за того, что дурацкая нервная дрожь, которая начала сотрясать его еще в машине, никак не проходит. Рюмочку коньяка… да, это будет в самый раз… или одну волшебную капсулу со сладкими снами.
Все получилось. Он задумал и осуществил эту маленькую провокацию с целью выяснить для себя две вещи. Насколько обоснованы подозрения Анны относительно тайной связи ее драгоценного Константина с другой женщиной – это раз. И еще: какую ценность представляют для него эти отношения. В результате удалось получить ответы и на эти вопросы, и на некоторые другие. К худу ли, к добру – будет видно.
Вода стекает по запрокинутому лицу, заливает глаза, заставляя Дэймона жмуриться с той же довольной улыбкой. Порядок. Ты еще в форме, старина. И если не считать того, что ты лишился рубашки от «Prada», и едва уберег себя от повторной травмы плеча, все прошло как по маслу. Ах, Костя… ах, сукин сын…
Рукав рубашки в пройме треснул почти сразу. Потом полетели пуговицы… В отель пришлось приникать через служебный вход, его впустила добрейшая Мэделин.
– Ах, Дэймон, какое несчастье. На тебя напали? Нужно немедленно сообщить в полицию.
– Тс-с… спокойно. Никакого несчастья. Никакой полиции. Я отлично провел время и не хочу, чтобы теперь мне испортили все удовольствие.
Тем более что полиция была уже в курсе дела. Собственно, ее вмешательство в лице сержанта О’Салливана и положило конец несанкционированному поединку на неохваченном раскопками и обычно безлюдном участке долины Бойн. Видимо, какие-то отставшие от группы туристы все же заметили их издалека и заподозрили неладное. А когда на белом свете начинает твориться неладное, честный налогоплательщик точно знает, что делать – вызывать полицию.
С сержантом О’Салливаном удалось прийти к консенсусу. Пришлось, конечно, предъявлять документы, потом долго и путанно объяснять, чем это они тут занимаются, потом обниматься и целоваться у него на глазах в доказательство того, что никто ни к кому не имеет претензий…
Что и говорить, спектакль был сыгран блестяще. И если поначалу абсурд ситуации еще несколько удручал Константина, чья маска перспективного молодого ученого успела накрепко прирасти к лицу, то ко второму акту он заметно расслабился, а под занавес вообще начал выдавать подлинные перлы. В ушах Дэймона до сих пор звучал его зловещий шепот, который был бы очень даже уместен в каком-нибудь крутом голливудском вестерне: «А били тебя когда-нибудь по-настоящему? До обморока, до кровавой блевоты?» О, великодушный мой, знал бы ты, сколько раз!..
От горячей воды вся кожа порозовела, только шрам на левом плече по-прежнему оставался белым, как нечто инородное. Плотный белый шнур, вживленный в розовую плоть. Лазерная шлифовка, пожалуй, могла бы поправить дело, но Донна научила его смотреть на это по-другому.
Сделав один глоток, Донна поставила бокал на край стола. Взгляд ее прищуренных глаз медленно скользил по лицу Дэймона, по его груди в распахнутом вороте рубашки, по тонким загорелым рукам.
– Сними рубашку, – не услышал, а угадал он.
Вот, значит, как? Она собирается приказывать ему? Ладно.
Он снял рубашку.
– Ты очень красив. – Она произнесла это почти враждебно. – Тебе это известно?
Дэймон молча наклонил голову.
– Что за шрам у тебя на руке?
– Просто порез. Мы ходили в горы к древнему алтарю… то есть, к какому-то странному сооружению, которое показалось нам алтарем.
Глаза Донны широко раскрылись.
– Мы? Кто это «мы»?
– Я и мой друг. И еще две девочки.