Поприветствовал Мак Ок девушку в обличье красной мухи и пустил к себе на грудь в складку плаща, а потом унес к себе в солнечный покой, где могла она, благодаря его волшебству, принимать на время человеческий облик, и облачил ее в пурпурное одеяние. И каждую ночь спал он подле Этайн и ухаживал за ней, покуда не сделалась она вновь прекрасна собой и довольна. Полон диковинных пахучих трав был тот покой, и набиралась она сил от их цвета и запаха.
Константин прибыл, по своему обыкновению, в пятницу вечером. Они поужинали вдвоем в ближайшем ресторанчике, прошлись по улочкам темной, в двенадцатом часу ночи уже погруженной в беспробудный сон Дроэды, промочили ноги под неожиданно злым и холодным дождем и вернулись в отель. Константин с увлечением рассказывал о своей очередной находке – заржавленном колесе времен короля Конхобара – а наутро предложил в качестве культурной программы посетить Тару, резиденцию верховных королей Ирландии. Анна согласилась, не раздумывая. Какая, в конце концов, разница. Лишь бы не сидеть целый день в четырех стенах, присматриваясь друг к другу, как тайные агенты враждующих кланов сицилийской мафии.
Его небывалая, отчаянная нежность в постели поразила ее и в каком-то смысле обезоружила, лишив желания отыскивать новые доказательства его вины, следить за выражением лица, ловить на слове… Однако оргазма она не испытала. Он любил ее, любил без устали, как одержимый, а она боялась разразиться бурными рыданиями. Ей казалось – какая чушь! – что с Константином она изменяет Дэймону. Разгоряченная плоть требовала удовлетворения, пульсируя с возрастающим жаром: Дэймона сюда, Дэймона! Константин ничего не мог с нею поделать, как ни старался.
Он все понял, но не сказал ни слова. Да и что тут скажешь? Впервые ему не удалось осчастливить своими ласками женщину, желанную женщину. По той простой причине, что сама женщина оказывала ему не очевидное, но упорное сопротивление. Физическое сопротивление можно сломить, можно распять ее на постели, крепко держа за руки, раздвинуть коленом ее плотно сжатые бедра… А такое? Она просто уничтожала его молчаливым презрением. Опуская голову на ее подушку, он вдыхал едва уловимый аромат туалетной воды от Армани и скрипел зубами в бессильной ярости. И молчал, молчал.
Смена декораций. Туристический центр в Таре. Держа Константина под руку, Анна обозревает окрестности и время от времени задает вопросы, отвечая на которые он получает возможность лишний раз блеснуть эрудицией.
Вал Теа или Темайр, информирует Константин, таково исконное значение и древнее произношение имени Тара. Согласно традиции, это место было королевской резиденцией еще до прихода в Ирландию Сыновей Миля, правда, в то время оно называлось по-другому.
Сиды завладели Тарой, которую еще именуют Друим-Кайн, что значит Прекрасная Гора, и Лиатдруим, что значит Серая Гора, и Друим-Дескинн, что значит Смотровая Гора – все это имена Тары.
Валом, Холмом или Крепостью Теа его стали называть в честь супруги первого короля гойделов Эремона. Теа, дочь Лугайда, получила эти земли в дар от своего мужа и здесь же была погребена после смерти. Иными словами, Вал Теа – это ее могильный холм.
С тех времен в Таре проживает верховный король Ирландии, и его владения простираются на север, и Гора Заложников располагается к северо-востоку от трона, поля же Тары – к западу от Горы Заложников. А на северо-востоке, на Горе Сидов, бьет родник, называемый Немнахом, из которого струится вода, названная Нит, и на той реке поставлена первая в Ирландии мельница.
Следует ли относиться к этому как к научно подтвержденным фактам? Да, разумеется! На холме Тары были найдены останки жилищ со следами работы кузнецов и эмалировщиков, а также останки римских изделий, подтверждающие контакты с Галлией и Британией. Дальнейшие раскопки показали, что так называемый Холм Заложников был построен на месте мегалитического могильника, покрытого многочисленными захоронениями бронзового века, что говорит о древнейшем статусе Тары как некрополиса и доисторического святилища, позже превращенного кельтами в королевскую резиденцию. Наряду с Тарой знаменитыми королевскими ратами считались крепости Эмайн-Маха в Уладе, Круахан в Коннахте и Кашель в Мунстере.