– Да, да. Все нормально. Отдыхай.
Константин вышел, постоял немного в коридоре, хмуро созерцая соседнюю дверь, потом чертыхнулся шепотом и с видом человека, которому нечего терять, постучал. Подождал. Постучал еще раз. Ответа не дождался и вышел на улицу – под дождь. Ранние ирландские сумерки, нескончаемый ирландский дождь… И все же он не променял бы это ни на что другое.
Следующие полчаса он методично обходил все известные ему питейные заведения, расположенные в радиусе мили, и повсюду задавал один и тот же вопрос: а не заходил ли, случайно, мистер Диккенс? Нет, сэр, но час еще не поздний. Обычно он заходит после девяти. Отлично, усмехался про себя Константин. Ты оставил женщину, чтобы отправиться на поиски мужчины. И что, бога ради, ты собираешься с ним делать?
Дэймона он так и не нашел и, не придумав ничего лучшего, вернулся в «Сокровенную Розу». Малютка Несс, пробегая по коридору, радостно поздоровалась с ним, и он не мог не спросить:
– Несси, ты не видела мистера Диккенса?
Она остановилась на всем скаку, сосредоточенно наморщила лобик.
– Я не уверена, сэр, но мне кажется… ну да, я слышала, как он просил у Мэделин ключ от тренажерного зала. Знаете, там, внизу…
– Знаю. Спасибо.
В тренажерном зале, расположенном в полуподвальном помещении, он однажды побывал и больше туда не ходил. Впрочем, как и большинство постояльцев. То ли погода не располагала (с начала октября в «Сокровенной Розе» царила атмосфера всеобщего уныния и расслабленности), то ли контингент подобрался не вполне подходящий (интересы некоторых не простирались дальше кружки «гиннеса» в пабе через дорогу, другие с утра до ночи охотились за местными достопримечательностями) – одним словом, тренажерный зал, точнее, зальчик, был последним местом, где бы Константину пришло в голову искать мастера современной живописи с травмированным плечом.
Однако он был там. Сидел на низкой деревянной скамеечке, вытянув длинные ноги со скрещенными лодыжками, и нисколько не походил на человека, намеренного всерьез заняться своей мускулатурой. Все в его облике, включая одежду – черные джинсы и оливково-зеленую рубашку с закатанными рукавами – наводило на мысль, что он забрел сюда случайно, по дороге в бар, и сам не очень хорошо представляет, чем вызвано такое отклонение от маршрута.
Константин запер дверь, мрачно посмотрел на ключ и оставил его в замочной скважине. С той же бесшабашной решимостью, с какой совершал обход пивных, пересек зал, лавируя между тренажерами, и остановился в двух шагах от сидящей статуи негодяя.
– Решил размяться?
Тут только Дэймон приподнял голову. Его улыбка и странная, далекая от классической, красота вновь вызвали у Константина непобедимое, иррациональное желание подвергнуть его какому-нибудь чудовищному насилию.
– Ага. Вот только не очень-то получается.
Усмехнувшись, Константин оглядел его с головы до ног. Кивнул на плечо.
– Болит?
– Есть такое дело.
– Ну, так ты того… веди себя потише, понял?
Дэймон улыбнулся, мысленно смакуя эту фразу. Неспеша поднялся на ноги. Потянулся, расправил плечи. С бессознательной грацией женщины, поправляющей прическу, отбросил со лба темную прядь волос.
– Брось, парень. Ты сам этого не хочешь.
Не спуская с него глаз, Константин снял куртку, повесил на один из тренажеров.
– Может, да. А может, нет. Речь-то ведь не о том.
– О чем же?
– Не о моих желаниях, а о твоей безопасности.
– О моей безопасности. – Дэймон одобрительно хмыкнул. – Хорошая шутка.
Взгляд его был прикован к борозде запекшейся крови на предплечье Константина. Тот протянул руку.
– Хочешь посмотреть поближе?
Глаза их встретились. Минута, другая… Ну и сколько еще будет продолжаться этот танец с саблями?
– Я знал, что ты меня заломаешь, – пояснил Дэймон, – и не хотел, чтобы это было при ней.
– Понятно.
Стоя почти вплотную, они разглядывали друг друга с каким-то злобным восхищением, как пара инкубов. Константин попятился. Ноздри его затрепетали. Вновь ему чудился тот же изысканный аромат, каким благоухали теперь все наволочки и простыни в спальне Анны. Да и сама она… даже она сама!
Согнутыми пальцами Дэймон дотронулся до его скулы. Потом до подбородка. Недвусмысленный характер этих прикосновений заставил Константина задрожать и оттолкнуть его обеими руками. Вот дьявол! Он чувствовал себя юной гимназисткой, вынужденной отбиваться на балу от пьяного гусара.
Дэймон рассмеялся, щуря уголки глаз. Этот смех и эти провоцирующие взгляды отняли у Константина последние остатки разума. С силой он толкнул Дэймона в грудь, так что тот отлетел и врезался в ближайший тренажер, подхватил под мышки, не давая упасть, встряхнул хорошенько и поставил лицом к стене.