О том, чтобы лечь спать, не могло быть и речи. Анна почистила зубы, накинула шерстяной пуловер, вышла из комнаты и постучала в соседнюю дверь.
– О! – промолвил Дэймон, сонно моргая глазами. – Какой приятный сюрприз! А меня что-то сморило…
– Извини. Просто я волнуюсь. Костя с девяти вечера не отвечает на звонки. А ведь мы договаривались, что…
Дэймон взял ее за рукав и втащил внутрь.
– Я восхищаюсь широтой твоих взглядов, дорогая, и все же, во имя человеколюбия, позволь мне закрыть дверь, иначе наши уважаемые соседи всю ночь не сомкнут глаз, пробуя угадать, что тебе понадобилось в столь поздний час в жилище холостого мужчины.
После рюмки коньяка ей немного полегчало, и все же тревога периодически напоминала о себе приступами нервной дрожи.
– Быть может, девайс у него просто вышел из строя, – успокаивал ее Дэймон. – С ними это случается, причем довольно часто. У меня, например, ни один девайс больше года не живет.
– Вряд ли. У него он совсем новый.
– Все ломается.
Но все эти доводы казались ей убедительными не более пяти минут.
Лежа в одежде поверх покрывала, она бездумно скользила глазами по выкрашенным в бледно-лимонный цвет стенам, по потолку. Над телевизором красовалась стандартная гостиничная репродукция в металлической рамке: какой-то средневековый собор под дождем. Надо же, такой кошмар в комнате художника! Интересно, это его не коробит? Да нет, скорее всего, он относится к ней как к столу или тумбочке… и вообще, он же не всегда здесь живет. Большую часть года номер занимают другие люди.
– Значит, здесь это и случилось, – вернулась она к вчерашнему разговору. – Он лежал на этой самой кровати.
– Да. – Дэймон лениво перекатился на живот, приподнялся на локтях, заглянул ей в глаза. – Я поделился с тобой частью своей жизни. Теперь твоя очередь. Давай, – он подтолкнул ее в бок, – расскажи мне.
– О чем?
– Какие у тебя есть скелеты в шкафу?
Анна немного подумала.
– Я спала с отцом своей подруги.
– О! – Дэймон взглянул на нее с каким-то новым интересом. – Неплохо для примерной ученицы и папиной дочки, с которой всю жизнь пылинки сдували.
– Ты так считаешь? Ну, может быть… Хотя для меня это был единственный приемлемый способ расстаться с невинностью. Выслушав откровения своих более шустрых подруг, я пришла к выводу, что делать это наспех, на заднем сидении машины, или на пустующей даче зимой, или спьяну на вечеринке, как это принято у подростков, я ни за что не стану. Ни за что. Это не для меня. Мне нужен был зрелый мужчина, который отнесся бы ко мне с любовью и пониманием и научил всему, что нужно знать и уметь.
– Браво, маленькая принцесса!
– Вскоре он появился. Мы были на даче одной из моих подруг, отмечали всем классом день ее рождения. Он заметил, что я сторонюсь сверстников, и когда веселье было в самом разгаре, подошел и предложил мне встретиться на следующей неделе в его квартире на Фрунзенской набережной. Вернее, в квартире его престарелых родителей, которых он как раз накануне отправил на месяц в санаторий, в Кисловодск.
– Под каким предлогом он тебя туда пригласил?
– Ни под каким. Мы поняли друг друга с полуслова. Я кивнула, он назвал место, где мы должны были встретиться, и номер своей машины. Разумеется, ему не пришло в голову приставать ко мне на детской вечеринке. Он был настоящий джентльмен: учтивый, элегантный… Именно такой, каким я и мечтала видеть своего первого любовника.
– Сколько тебе было? Четырнадцать? Пятнадцать?
– Шестнадцать. А ему сорок три. Ну и что? Он следил за своей внешностью, все время занимался спортом. Тело у него было просто прекрасное. Мы встречались два раза в неделю, и я, наконец, перестала комплексовать из-за своей внешности. Я убедилась в том, что могу быть желанной для мужчины. Моя грудь была для него самой лучшей женской грудью, моя задница – самой лучшей задницей…
– Какие-нибудь грязные подробности?
Анна слегка покраснела.
– Да, в общем, нет… В этом смысле похвастаться особо нечем. Изредка он привязывал меня за руки к спинке кровати, но это не причиняло мне никаких неудобств. Это были не те игры, которые…
– Не надо! – взмолился Дэймон.
– Позже я много думала об этом. Все пыталась понять, почему же меня совсем не мучает совесть. А потом поняла: ведь никто же не пострадал. Я не разрушила его брак. Его жена ни о чем не узнала. Я получила то, чего хотелось мне, а он – то, чего хотелось ему. Вот и все. Больше ничего не случилось.
– Так об этом до сих пор никто не знает?
– Теперь уже знает. Я сама рассказала отцу, когда Леонид… когда в позапрошлом году он скончался от инфаркта. Но помимо нас двоих не знает больше никто.