– Как ты? – спрашивает она, силясь улыбнуться.
Слезы уже совсем близко, но ни к чему давать им волю.
– Нормально. – Стандартный ответ. – Эти чертовы куклы третий день колют мне обезболивающее, и из-за этого я как сонная муха.
– Зато ничего не болит.
– Не уверен, что меня это радует.
Доктор Митчелл сказал: прогноз в целом благоприятный. И еще: железная воля и отменное здоровье. Другой на его месте умер бы просто от страха.
Тугая повязка, наложенная через грудь (ключица не сломалась, но треснула), бинты на предплечье левой руки, бинты на запястье правой… Как сказал о себе сам Константин, очнувшись после наркоза (множественный перелом левой руки с повреждением локтевого сустава потребовал операции): мумия возвращается.
Не зная, о чем бы еще поговорить, она устало молчит. Но это не состояние покоя. Мозг, как испорченный кинопректор, продолжает без конца воспроизводить одни и те же кошмарные эпизоды.
Безжизненные руины посреди заколдованного леса. Молодой мужчина, насмерть перепуганный, но не намеренный уступать своему страху. Через минуту он скроется в подземелье, где ждет его другой – тоже молодой и тоже насмерть перепуганный – а пока стоит перед ней и быстро говорит сквозь зубы:
– Так, теперь слушай внимательно. Скоро сюда прибудут спасатели, медики, полицейские, и начнется черт знает что. Константина сразу же увезут в больницу. Скорее всего, в Дублинский Медицинский центр – это лучшее, что можно придумать. Если нет, то я позабочусь о том, чтобы в конце концов он оказался там… Нет, вместе с ним поехать не удастся. У сержанта О’Рейли наверняка будет куча вопросов, и ответы на них он попытается получить прямо сейчас, пока мы еще не пришли в себя и не придумали, что следует врать. Зачем врать? Затем, что мы с тобой, как это ни парадоксально, очень скоро окажемся в числе главных подозреваемых и будем считаться ими до тех пор, пока кто-нибудь не докажет обратное. Почему? Милая, посмотри на себя. Ты – обманутая невеста. А я… я твой любовник.
Голос, непривычно требовательный голос, молотом бьет в барабанные перепонки.
– Слушай дальше. Как я уже сказал, поехать с Константином нам никто не разрешит. В лучшем случае нас отпустят домой, в «Сокровенную Розу», а утром вызовут на допрос. В худшем нам придется заночевать в полицейском участке. Скоро приедет мистер Хаксли, мой адвокат. Первым делом ты должна передать ему из рук в руки любую денежную сумму – два евро, три евро наличными – и попросить, чтобы он представлял и твои интересы тоже. Он профессионал и имеет право оказывать услуги гражданам других стран. Озвученная в присутствии трех и более свидетелей, эта устная договоренность будет иметь такую же силу, как оформленный по всем правилам письменный договор. Черт, да не перебивай же!.. До тех пор, пока мистер Хаксли не переступит порог полицейского управления, не раскрывай рта. Молчи. Изображай слабоумие, полную потерю памяти – все что угодно. Но и когда он появится, отвечай только на те вопросы, на которые он позволит тебе отвечать. Не давай сбить себя с толку. Смотри только на него. Глаз с него не спускай.
– Но почему? – вырвалось у нее. – Почему мы должны так себя вести? Ведь совершенно очевидно, что это сделала та женщина!
– Очевидно для нас с тобой. Но мы пока не знаем, что она скажет в ответ на эти обвинения. А главное, мы не знаем, что скажет Константин.
– Все равно, Дэй. Зачем мне адвокат? Я же взрослый человек и, наверно, смогу объяснить…
– Конечно, Анна, – проговорил он таким тоном, каким говорят с неразумным ребенком. – Кто с этим спорит? Ты взрослый человек и все такое… Но ты впервые оказалась в такой ситуации. И ты в чужой стране.
Когда Константин уже лежал на носилках, и санитары собирались грузить его в машину «скорой помощи», сержант О’Рейли наклонился над ним и, обнаружив слабые проблески сознания, задал самый главный вопрос:
– Кто это сделал? Сэр, вы должны ответить. Постарайтесь.
Константин открыл глаза. Ободренный этим обстоятельством, сержант предпринял еще одну попытку.
– Кто? Ирина Казанцева? Ваша бывшая жена?
– Я упал…
О’Рейли довольно бесцеремонно ухватил Дэймона за рукав и подтолкнул к носилкам. Анна уже стояла с другой стороны.
– Кто эти люди, сэр? Кем они вам приходятся?
– Анна Терехова, – Константин говорил слабым голосом, но достаточно внятно, – моя невеста. Дэймон Диккенс… мой друг.
Благодаря его самоотверженности им не пришлось ночевать в полицейском участке, хотя сержанта это, кажется, огорчило. Также не пришлось разыгрывать комедию с адвокатом, поскольку ни Дэймону, ни Анне не было предъявлено никаких обвинений. Они пригодились только в качестве свидетелей. Тем не менее мистер Хаксли, как ему и следовало, прибыл к началу дознания и внимательно проследил за тем, чтобы никто не вздумал ущемить права его клиента.