– Черт, – отрывисто произнес Константин по-русски, осознав свою оплошность. – Кого вы называете обвиняемой? Если Ирину, то у меня нет к ней никаких претензий.
– Они есть у прокурора, сэр, – заметил Мэттьюз. – Вернее, были.
– Вот так они и берут на понт, – прошипел Дэймон, глядя на него с яростью и отвращением. Потом повернулся к Бирну. – Оуэн, скажи что-нибудь!
Тот глубоко вздохнул.
– Увы, мой друг, на этот раз прав мистер Мэттьюз, а не ты.
Все онемели.
– Константин, мне очень жаль, – продолжал Оуэн, не поднимая головы. – Я собирался сказать тебе еще вчера, но доктор Митчелл запретил. Ирина… – Он наконец-то оторвался от созерцания своей обуви и обратил взгляд на застывшего в оцепенении Константина. – Она умерла.
– Как это случилось? Только не говорите мне, что самолет, на котором она летела, разбился при посадке или…
– Нет-нет. – Оуэн покачал головой. – Все гораздо проще и… ужаснее. Обыкновенная нелепость, и эта нелепость стоила ей жизни.
Пальцы Константина судорожно комкали край одеяла.
– Расскажите, в конце концов, что произошло?
– Ну, насколько мы поняли из слов родственников и врачей, накануне вылета из Дублина она получила травму, ушиблась.
– Ушиблась?
– Да, – подтвердил Оуэн. – Несчастный случай, не более того. Принимала ванну в дублинском отеле, поскользнулась, ударилась о бортик ванной и сломала два ребра. Но не придала этому значения. Ну, подумаешь, синяк, бок побаливает. Решила, что просто ушиб и не стала обращаться к врачам, тем более что рано утром рейс на Москву… Долететь-то она долетела, но во время перелета ей стало нехорошо, и прямо из Шереметьево-2 ее доставили на «скорой» в институт Склифософского. Выяснилось, что сломанные ребра пробили одно легкое. Почти сразу развился сепсис, и несмотря на все усилия врачей… – Оуэн развел руками, сочувственно глядя на побелевшего Константина. – Нелепо, правда? Просто в голове не укладывается.
– Да, – глухо вымолвил тот. – Это просто…
Казалось, у всех сейчас вертится на языке одно-единственное слово: нелепо. Оуэн произнес его уже трижды, и Константин чуть было не последовал его примеру. Нелепо, иначе и не скажешь. Даже, пожалуй, чересчур.
Поскользнулась в ванной дублинского отеля. Это вообще возможно? Такое бывает?
– Сепсис – это… заражение крови, да? – Константин на минуту прикрыл глаза. – Надо же, она умирала там, в Москве, а меня не было рядом.
Отвернувшись к окну, Анна прикусила зубами угол сложенного вчетверо носового платка. Она почти ничего не видела от слез и старалась ни с кем не встречаться взглядом.
– Ты в это время умирал в другом месте, – проворчал Дэймон.
И мысленно закончил: в каменной могиле, куда она тебя пристроила.
– Я знаю, – кивнул Константин. – Знаю. Но она была моей женой, хотя и недолго. Она была моей женой.
– Мои соболезнования, – еще раз сказал Оуэн Бирн.
Сержант и Джон Мэттьюз пробормотали что-то нечленораздельное.
Сделав паузу, по его мнению, достаточную для того, чтобы все присутствующие справились со своими эмоциями, Мэттьюз мягкой поступью приблизился к Дэймону.
– Мистер Диккенс, к вам у меня тоже есть несколько вопросов, но, с учетом обстоятельств, я задам только один. Как вам удалось отыскать вашего друга? Поздним вечером, в тумане, без компаса, без радара… Как?
Дэймон безучастно разглядывал пуговицу его пиджака.
– Зря теряете время, мистер Мэттьюз, – проронил сержант О’Рейли.
Сам он задавал этот вопрос уже дважды. Первый раз на месте происшествия: откуда вы узнали, что его следует искать именно здесь? Второй – в своем рабочем кабинете. И оба раза Диккенс умудрился уйти от ответа. То есть отвечать-то он отвечал, но для полицейского протокола такие ответы не годились.
– Мистер Диккенс, вы не подозреваемый… – завел свою песню Джон Мэттьюз.
– Хватит, – Дэймон прервал его красноречивым жестом. Почему он вдруг решил изменить своему правилу и начал говорить, осталось загадкой. – Мистер Мэттьюз, вам известно, что такое интуиция?
– Дар предвидения? – предположил тот.
– Функция, с помощью которой можно видеть происходящее «за углом». Если вы скажете, что это невозможно, то будете правы. Но все происходит так, будто кто-то видит за вас, и вы ему верите.
Несколько минут было тихо. Все, в особенности натерпевшийся от Дэймона сержант, с интересом ждали, что скажет Мэттьюз.
– Ага… стало быть, интуиция, – сказал Мэттьюз. – С ее помощью вы можете отыскать кого угодно?
– Нет, – ответил Дэймон. И с нежностью посмотрел на Константина. – Только того, к кому испытываю сердечное расположение.