Ревиар отметил, что лица у абсолютного большинства мрачнеют с каждой минутой.
— Их не может быть десять тысяч, — задавленно говорил Ниротиль, не в состоянии прийти в себя, и почти жалобно глядя на Оракула, — это просто невозможно.
— Почему? — спокойно возразил Регельдан, холодно глядя на соратника, — только потому, что нас меньше? Они берут деньги за паломничество в своих городах, и в наших. Они захватили все Гавани. Не уставая, нападали на нас, не давая времени опомниться. Вспомни, сколько ты сражался в Сабе.
— Этельгунда?
— Что? Я согласна с братом, — подала голос княгиня, — я знаю, что с Салебских земель Союз призывал семь тысяч воинов. Бог знает, сколько из них встали под знамена.
— Флейя говорит о трех тысячах, — донеслось с характерным певучим акцентом от кого-то из южан, вставших на сторону Элдойра.
— Служители застав клянутся, что их не меньше дюжины!
Воины умно запротестовали. Включая даже и тех, кто даже и не слышал прежде о существовании Флейи: «Нет, никак нет!».
— Ай, что говорить! — сморщился Регельдан, — предпочту оказаться съеденным оборотнями, но не попасть к южанам, — все содрогнулись, невольно соглашаясь. — Больше их или меньше — уже то, что они вообще есть, дурно. В этом году Союз пойдет на Элдойр, ясно же, для чего нанимали дружины; а к следующему году шайка там окопается, и мы уже никогда их не выкурим. Твоя воля, господин мой Элдар, но сейчас у Дивы вряд ли больше семи тысяч под знаменами, вместе с союзниками — не более пятнадцати — а я надеюсь, что не более двенадцати! — и они снаружи крепостных стен. Сколько их станет через год — внутри? Нечего и думать. С ними не договориться. А с кем нельзя договориться, тех… надо…
Послышались согласные смешки. Даже самые упертые и жадные воины предпочли бы взять Элдойр нищим, чем увидеть его богатым, но уже потерянным навсегда.
— И все же соблюдем приличия. Я сам буду вести переговоры с Дивой, — Оракул встал со своего места, — в ближайшую луну мы войдем в белый город, хочет того предводительница еретиков или нет… за Элдойр!
— За трон Элдойра! — подняли кубки все присутствующие.
И только Ревиар Смелый помедлил, прежде чем осушить свой до дна.
***
В историю Поднебесья Флейя вошла по двум причинам. Первой были ее легендарные плодородные земли и роскошные фруктовые леса, второй — Флейский Нейтралитет.
Город Флейя, расположенный точно посередине пути между Мирменделом и Элдойром, неизбежно стал зоной переговоров. Несколько раз за долгие годы противостояния в городе, казалось бы, беспричинно учинялась резня, и однажды все закончилось мятежом с последующим объявлением абсолютного нейтралитета. Вооруженного, разумеется.
Несмотря на строгое Единобожие, флейяне представляли собой своеобразный народ, и Ильмар Элдар с их норовистым характером был знаком не понаслышке.
— Вы поэтому не взяли охраны? — нервно оглядываясь, спросила Латалена. Один из сопровождающих ее Элдар улыбнулся.
— Они не знают, кто мы, а мы не останавливаемся, пока не проедем.
— А что будет, если остановимся?
— Они тут все сумасшедшие, — пожал плечами дружинник, — но они лучшие воины, и не сдаются. Даже их женщины и дети никогда не достаются врагам.
Латалена Элдар с сомнением оглянулась. Эта формулировка была ей знакома, и обычно подразумевала коллективное самоубийство. Теперь она обратила внимание на удивительно высокие каменные заборы — каждый дом был похож на отдельную маленькую крепость, даже с бойницами.
— И они разрешили нам встретиться на их территории с Дивой?
— Это единственное место, на которое она согласилась, — сквозь зубы пояснил Оракул, — она, мы, и нейтральные воины.
Но, как знало Поднебесье, нейтралитет обычно бывает недолгим.
Латалена и Оракул ступили на землю следующего за Флейей городка уже за полночь. Несмотря на позднее время, было людно, и почти везде горел свет, и звучала приятная, легкая музыка. Сейчас здесь в основном жили те, кто привык считать Мирмендел столицей, а Гавань — источником дохода: это были воины, торговцы, однако здесь практически невозможно было встретить простого селянина.
Поговаривали, и не случайно, что предсказательница — одержимая; порой у нее случались приступы столь сильного недомогания, что она несколько дней проводила в постели. Знахари считали, что это истерия, и лечили ее травами, ворожеи прорицали порчу, а Спящая Лань болела, всякий раз поднимаясь с новыми предвидениями. Оракул же считал, что Дива — как сама себя величала Лань — принимает постоянно действующий секретный яд, чтобы получать в бреду свои мистические видения. Как бы там ни было, Мирмендел и соседняя Гавань находились под сильнейшим влиянием культа, созданного Дивой.
Латалена залюбовалась великолепным храмовым комплексом, построенным в самом центре городка. Освещенный множеством факелов и фонарей, окруженный благоухающими садами и фонтанами, он производил неизгладимое впечатление на увидевшего его. Глядя на этот храм, в самом деле можно было представить его строителей хозяевами мира. Однако при взгляде на Спящую Лань иллюзия рассеивалась. Вдохновительница южан выглядела нездоровой. Возможно, все дело было в ее бледности, в фанатичном блеске глаз, или в многочисленных кольцах, украшавших ее худые пальцы, и сковывавших движения. К тому же, верховная жрица не выказала ни малейших эмоций при виде незваных гостей. Ни единый мускул не двинулся на ее абсолютно равнодушном лице.
— Земли твоих народов заканчиваются с той стороны гор Кундаллы, — спокойно изложила она, когда Оракул изъявил желание прекратить необъявленную войну, — если ты уберешь свои войска с юга — восток можешь забирать, если он тебе еще пригодится — мы продолжим нашу беседу.
Хамство — вот, что считал отличительной чертой южан Оракул Элдар. Но он, в отличие от них, своим дурным привычкам старался не потакать, хотя бы в разговоре. Напомнив о восточных землях, Дива показала владыке Элдойра, что знает о его провале в далеких землях Черноземья и радуется ему.
— Салебское княжество, — медленно произнес Ильмар Элдар, — Флейская долина. Область Кельха. Область Руга. Область Баниат — уже почти; все Восточное Заречье. Подожди месяц — и ты увидишь, как мы заберем Янтарный город и Гавани.
Оракул поднялся с кресла и сделал несколько шагов к витражному окну. Лань следила за его движениями, не проявляя никакого удивления или нетерпения.
— Ты так постарел, — сказала она ему на сальбуниди — скорее угадав, что Латалена не знает этого языка, — Предвидение тяжко дается тебе?
— Что ты знаешь об этом? — резко бросил он в ответ ей. Лань пожала плечами.
Она была старше его на пятнадцать лет, не меньше; когда Ильмар Элдар еще лишь учился читать по слогам, она уже заглядывала в Колодец Вечности, надеясь разглядеть в нем будущее или разгадать тайны прошлого.
— Ты должен был уступить мне, — мягко продолжила южанка, — если бы ты поступил так, ты бы обрел больше, чем потерял из-за вражды со мной.
— Ты отступница, — бросил в ответ Оракул, но не оборачиваясь, чтобы не встретить ее глаз, — как живется тебе с этим, Дива?
Лань снова пожала плечами.
— Прекрасно, можешь поверить. Я больше не нуждаюсь в молитвах твоему Богу, чтобы видеть сквозь время и расстояния. Я больше не нуждаюсь в молитвах вообще. Мудрость наших предков — та, что ты так бездумно отверг и продолжаешь отрицать — помогает мне.