— Вот поэтому, — спустя короткое время ответил он и отпустил ее, — ты холодна, как дохлая куропатка. Вы все холодные, пока речь не зайдет об убийстве или драке. Лживые насквозь, лицемерные и кровожадные. Как вы хотите победить, если готовы воткнуть нож в спину, едва только сосед отвернется?
— Ты забываешься, волк.
— Расскажи мне, почему правда на твоей стороне. Если вы ведете войну во имя Бога, как говорли это сто лет назад, почему убивали нас — мы тоже верим в Него! — оборотень мотнул головой, фыркнул, — но твой отец хотел земель, и ради них ваши враги стали вашими союзниками. А теперь снова стали врагами.Почему я должен верить тебе? Почему должен хотеть союза с тобой и такими, как ты?
— Где твой вожак? — твердо решила игнорировать нападки леди Элдар, — я хочу говорить с ним. Если тебя прибыль не интересует, он должен меня выслушать.
— Интересует, княгиня, — сдержанно ответил волк, — я лишь сказал, что думал. А ты?
— Я говорю, что думаю, — возразила Латалена, — когда меня спросят.
— И что ты думаешь обо мне? — немедленно задал вопрос Верен.
Минуту или больше смотрела Прекраснейшая на оборотня, стоя неподвижно. Верен сначала не почувствовал ничего, но чем дальше он всматривался в очертания лица под белой вуалью, тем темнее делались глаза Латалены Элдар, и вот он уже не мог от них оторваться и падал в них, затянутый их невероятной Силой.
За эти долгие две минуты Верен ощутил неприятные покалывания в груди, холодный пот на спине и легкую дрожь в пальцах. Затем все прошло без следа.
— Ты хорош, — ответила, наконец, леди Элдар равнодушным голосом, — действительно.
Верен смог, наконец, разжать зубы и вдохнуть.
— Ведьма! — бросил он ей вслед на сурте, очерчивая вокруг себя защитный знак рукой, — тебя надо держать в мешке и на цепи круглый год!
За воротами дома Элдар Верен еще долго отплевывался и возносил к небу пространные молитвы об избавлении от напасти ворожбы. Глядя на него из-за решетчатого окна, Латалена улыбалась.
***
Кион пал; продолжавшаяся две недели осада Флейской границы была отбита; Ниротиль и Этельгунда прислали просьбы о подкреплении в Салебском княжестве, а воевода Кимлан пропал без вести с сотней воинов на границе Беловодья — что тоже не вселяло оптимизма.
Правильным словом для Военного Совета было — отчаяние. Отсутствие многих знатных воевод, потеря Парагин и других опорных пунктов войска озлобило всех воинов, а их разногласия становились только острее.
И каждый считал, что знает, кого винить в продолжающихся потерях.
— Мои бойцы голодны, мы замерзали в болотах Приозерья, и теперь, когда нас сменили и отозвали назад, мы узнаем, что нам еще и не заплатят, — молодой мастер меча Нэртис был скептичен на первом своем Военном Совете, — так говорит государь Ильмар?
— В долг! — устало ответил Гвенедор, закрывая лицо рукой.
— Шесть лет в долг! Или вы просто ждете, пока подрастут следующие, а имеющихся кредиторов склюют стервятники?
Одобрительный гул был эхом и ответом его речам.
— Доблестные соратники, — обратился Регельдан к присутствующим, — я хотел бы напомнить о том, что сегодня мы здесь собрались не для очередных раздоров. Посмотрите на карту! Землемерам впору вешаться. Давайте вспомним, кто мы есть, и сосредоточимся. А кто не успокоится, — добавил он на ильти, обращаясь к кочевникам, — начну рубить пальцы!
Одного из великих полководцев нехотя послушались, и шум приулегся.
— Отправьте молодых на Запад, — предложил один из воевод, не вставая, — пускай берегут Нэреин-на-Велде. Если сейчас не встать у каждого города, еще связанного присягой, за месяц их станет меньше в два раза. Нам не отбиться без подмоги. О том, чтобы пережить осаду города, не стоит и мечтать.
— Мастерица Алида поддерживает решение…
— Мастер Гиостар поддерживает…
Другие были не столь оптимистичо настроены:
— Что же, бросить Элдойр?
— К бесам подгорным этот Элдойр! Сколько сыновей…. И дочерей должны мы потерять, чтобы Элдойр насытился?
— Ты ставишь под сомнение присягу, Орта? — с угрозой встал Регельдан напротив.
— А-ле-ле-ле, уважаемый! — издевательски передразнил мастер Орта акцент полководца, — у меня в наделе стоят три дружины, которые объявили нейтралитет и присоединятся к победившей стороне. На что вам моя присяга, если со мной пятьдесят воинов? Голодных?
— Накормим, — сказал кто-то также ехидно.
— Где найдешь еду? — не сдавался Орта, и с его стороны вставали воины.
— Там, где ты продолжаешь искать всех своих отцов?
Первый клинок вылетел из ножен звонко. Ревиарцы бросились разнимать стороны; по счастью, им это удалось сделать до того, как прольется чья-то кровь.
— Это невозможно, — на ильти обратился Гвенедор к Ревиару, тихо и мрачно, — смотреть на это. Что нам делать?
— Драться, — ответил Ревиар, усмехаясь, — что еще мы делали все эти годы?
— Мы собрали восемь тысяч триста шестьдесят два воина. Из которых треть мечтает вырезать другую треть, а оставшиеся — наёмники; и им еще не заплатили. Ревио, — он ухватил полководца за предплечье, стальной хваткой подтянул ближе, — послушай меня, если мы не остановим моего безумного дядюшку, поляжем все.
Ревиар молча стряхнул его руку, досадливо нахмурился, но промолчал.
— Ты сам знаешь, что я не могу говорить против него, — сквозь зубы продолжал асур, — ты знаешь!
— Ты мог найти другое время. У нас не так много осталось хороших, умелых парней, способных слушаться приказов и делать, что велят.
— Если мы продолжим в том же ключе, и их не останется. Я твержу последние десять лет одно и то же, и удивительно, как не сошел с ума от этого. Арух ул, брат, его надо остановить.
— А зачем это нам? — все-таки снизошел Ревиар до тихого ответа, наблюдая, как с проклятиями растаскивают по углам воинов, чей сан не позволял просто выкинуть их с Совета, и выволакивают вон для «внушений» тех, которым не повезло, — Гвенди, друг мой, посмотри сам. Они сделают это сегодня. Они уже это делают. Сейчас. На наших глазах.
Гвенедор перевел задумчивый и гневный взгляд на собрание. Да, пришло время признать: то, что он видел, могло называться концом королевства.
На нижних ступенях мастера Латори и Нимари вцепились друг в друга. Растащить их пыталась десятка Менда, а мастер Менда, уже получивший от кого-то из соратников по носу, сидел на ступенях чуть выше, осыпая глухо звучащими проклятиями войну, друзей, врагов, и особенно — королевские решения.
Рядом, перекрывая своим звучным голосом даже шум свары, вопил как сумасшедший Первоцвет, схватив за рукав мастера Орту.
— Шлюхины дети! — было самое мягкое из того, как он именовал спорщиков, — предатели! Рожденные в навозных кучах трусы!
— Моего брата даже не похоронили! — ответно надрывался мастер Орта, напоминая о проигрыше при Парагин.
Главным врагом, напавшим с тыла на армию Элдойра, стало отчаяние. Вместе с усталостью.
— И после всего этого, ты продолжаешь верить в вероятность победы, — Гвенедор словно упрекал полководца Смелого, говоря это. Но Ревиар пожал плечами:
— Это общество будет испытано богатством. Бедность пережить проще — у меня обширный опыт.
После вынужденного перерыва Совет сделал попытку вернуться к обсуждению важнейших вопросов.
— В последний раз мы потеряли сорок всадников, — сообщил один из мастеров войны, — мастера, мы не можем себе позволить разойтись. Нам нужно оставаться здесь. Отсюда всего несколько верст до ущелья, и они обязательно попробуют взять нас измором.