— Я не пойду на Запад! — возмутился воевода Ами Ситар, — Регельдан, ты — если хочешь, конечно — делай, что хочешь, но я не хочу ничего общего иметь с Мелтагротом…
— Потише, там! — властно повысил голос представитель упомянутого города, — если не Запад, то кто защитит Элдойр?
— Нам не нужен Мелтагрот! — поддержали Ситара иберские рыцари.
Не успел Ами Ситар надменно сообщить, что сам способен обороняться в Элдойре, даже если придется делать это в гордом одиночестве, как одновременно поднялись с места несколько воевод, возмущенных его речами.
— Да что б тебе крысы рожу твою бесстыжую объели! — взорвался Регельдан, и вскочил тоже, отчего упал наброшенный ему на плечи плащ, — посмотри на мои дружины, разуй глаза: половина едва держится на ногах. Ладно — кельхиты и руги, но самхиты — ты знаешь, сколько детей у нас погибло за время перехода? Завтра им пообещают чистую воду и вдоволь корма — и они уйдут в одну ночь к Югу!
Многие опускали головы. Полководец сказал страшное и окончательное слово; если уж у одного из предводителей войска не были верны королю…
— Мы не отобьемся, — тихо сказал Гвенедор, потирая руки, — без помощи Нэреина и Мелтагрота нам не устоять. Парагин мы потеряли за полдня. Давно бывало подобное.
— Они признали Элдойр лишь формально…
— Но им вряд ли захочется платить Союзу, если те возьмут ущелье! В этом наша надежда, — Ревиар Смелый одобрительно кивнул и обеспокоено взглянул на тяжело дышащего Регельдана.
— Все равно! Недобор слишком велик. Нам не устоять. Нужны союзники!
— Ты предлагаешь мне договориться с северянами? — нахмурился Ревиар.
— Не тебе, — спокойно ответил Гвенедор, — государю Ильмару. Кто из нас может теперь решать за него?
Ревиар замолчал, стискивая зубы и сдерживая рвущиеся из груди ругательства — вероятно, из последних сил.
Ему хотелось, очень хотелось схватить Оракула Элдар за его длинные волосы и заставить смотреть на все, что уже произошло в этот отчаянный рывок на запад. Заставить умирать вместе с молодыми воинами от дизентерии, заражения крови и яда на стрелах южан. Хотелось провозить его лицом по грязи разбитых дорог, и лежать в пыли сухой степи, умоляя о глотке воды. Одна была беда — даже признаваясь в бессильном гневе самому себе, Ревиар Смелый знал, что всё это — и много, много больше — последний король Элдойра пережил.
Хватило Ревиару простого воспоминания о том, как Ильмар Элдар, не моргнув глазом, отказался выкупать жизнь обоих своих сыновей, зная, что они обречены в противном случае.
— Мне дешевле выйдет отомстить за них, — твердо сказал он, глядя в лицо опешившему послу, — казна нуждается в каждом медном гроше.
За этим жутковатым жестом, тем не менее, последовали траты, которые никто не мог назвать разумными. И сейчас, когда Элдойр нуждался в любых союзниках, готовых воевать, друзей у него не оставалось стараниями последнего короля.
Если бы не страшные своим исполнением пророчества, Ильмар Элдар был бы давно свергнут — задолго до Смуты. Никто и никогда не мог предугадать, как поступит Оракул в следующий день, и, возможно, это и помогло ему удержаться на троне дольше, чем предыдущим, более удачливым представителям Элдар. Однако всему приходит конец.
— Мы не хотим Ильмара Элдара нашим правителем! — вдруг просочился откуда-то с задних рядов хриплый голос. Пораженные, рыцари расступились. Испуганный сам собой, растрепанный воин хмуро смотрел исподлобья на собрание. Ревиар словно услышал общий вздох от остальных. «Не нам пришлось сказать это».
Один за другим, воины оборачивались, глядя на великих полководцев. Молча, но все было ясно и так.
Убить короля Элдар они не посмели бы. Но верить ему отказывались.
— Где он? — тихо спросил Регельдан у Гвенедора.
— В Храме, где еще. Молится.
От Храма до Совета было совсем недалеко, но Ильмар Элдар появился не меньше, чем через полчаса. Бледный, но совершенно спокойный, он был облачен в черные одежды, и ничем не отличался от прочих воинов — разве что необыкновенной осанкой.
Завидев его, воины притихли. Только что взвинченные до состояния, когда каждый готов был всадить бывшему королю нож в глотку, они растерялись, как овцы при виде волка. Ревиар Смелый едва сдержал усмешку.
Ильмар Элдар обладал этой особенностью, как и многие его родственники: парализующий волю, пристальный взгляд глубоких черных глаз словно выворачивал душу смотрящего до каждого потаенного уголка.
И сейчас провидец нес за собой свою Силу, как шлейф мантии. Она расползалась по огромному белому залу тенями и тьмой, ложилась, сворачиваясь, в углы, и — Ревиар сморгнул наваждение, оглянулся: похоже, так Оракул влиял на всех и каждого, включая своих же родственников. Медленно, наслаждаясь каждым движением, опустив руки и слегка прикрыв глаза, Оракул взошел на свое место — лишь маленькая каменная скамья под Древом, чуть-чуть возвышавшаяся над местами остальных воинов. Ильмар Элдар развернулся лицом к собранию, одернул костюм и сел. Сев, он закрыл глаза и улыбнулся, вслушиваясь во что-то, никому, кроме него, не доступное. После этого он вновь посмотрел на собрание, легко встал и спустился на ступеньку ниже.
— Я отрекаюсь, — негромко произнес он с той же отсутствующей улыбкой, — отрекаюсь.
Если бы он кричал, а от крика падали бы стены и осыпались стекла — это не могло бы быть внушительнее.
— Отрекаюсь.
Как будто именно теперь он, наконец, победил, выиграв в самой важной битве в своей жизни. Один против огромной армии.
— Отрекаюсь. Я, Ильмар Элдар, прошу у вас прощения за царствование, и склоняюсь перед троном, который выше меня, и перед законом, который меня сильнее.
Не было в зале того, кто, поклонившись Оракулу в ответ, не ощущал бы трепета. Перед воинами, в обычной обстановке совета, произошло немыслимое — отречение короля Элдар. И вот они, только что стремившиеся к переменам, получили свою, самую важную, вожделенную — и молчали, в ужасе, не зная, что делать дальше, на какое-то время потерянные еще сильнее.
— Латалена, — прошептал едва слышно Гвенедор, с трудом разрывая страшную тишину среди полководцев, — Финист Элдар. Прямой наследник.
— Его нет сейчас.
— Где он?
— Пусть она скажет от имени сына! Зовите ее!
— Где Солнце Асуров?
Собрание постепенно вновь наполнилось звуками голосов. Оракул же, спустившись вниз, спокойно уселся у Алого Древа, и с легкой полуулыбкой смотрел на воинов.
— Ох, меня пробирает, — пожаловался Гвенедор Ревиару, и тот не мог не согласиться, — что же будет теперь.
— Ничего не изменится, — ответил Ревиар, не сводя глаз с отрешившегося владыки, — у нас просто появилось время. Пока мы не отобьем Сальбунию и не уничтожим Мирмендел, ничего не изменится. Союз не откажется от войны.
Полководцы понимающе переглянулись и вместе вздохнули.
========== Родственники ==========
Ожидая посланцев с Совета, в этот день, леди Элдар не принимала гостей. Богато нарядившись с самого утра, Прекраснейшая неподвижно восседала на своем бархатном ложе, ожидая напряженно новостей. И они прибыли. По лицу своего кузена Латалена сразу поняла: ее ждут небывалые перемены.