День за окном тем временем катился серым клубком под низким небом. Пахло холодом и дымом. Осень спускалась всё ниже и ниже, торжествуя.
Балкон всё-таки пришлось закрыть, похолодало. Как перед снегом.
— Странно, — отвлеклась от созерцания дважды протёртого бокала Гамелина. — Подумала сейчас. Вот я вроде как смотрю на свет… Лучшая проверка чистоты. А за окном что? Какой-то недодень! Не поймешь, стекло вымыто, нет. Возможно, остался след, а ведь незаметно…
— Сейчас утро, — мрачно ответил я. — Можно было бы спать и спать…
— Половина первого, — ответила Аня и вытерла бокал окончательно. — Кто спит в такое время?
— Совы, — буркнул я. — Они сплошное ухо. Вся жизнь на нервах, одно спасение — сон.
— Ещё есть овсянка — каша красоты, — невозмутимо проронила Аня. — Тоже помогает… Лучше расскажи чего-нибудь, — попросила она спустя минутку. — И не про сов, если можно.
Я отнёс бокалы в комнату, расставил их. Съел кусочек шоколада и вернулся к хлопотливой Анне.
— Раз больше нет света, — сказала Гамелина, — надо разморозить холодильник. Да! Его ещё же нужно вымыть и вытереть. А то оттает и начнётся… Ведро и тазик — и не хватит. — Она огладила фартук. — А заодно я поставлю борщик, быстренько… Мама твоя вернётся ведь. Так, чтобы не сразу к плите.
— А к холодильнику — тёмному и пустому. Настоящий ужас.
— Ужас — это когда холодильник тёмный, всем сразу пахнет и потёк… — деловито отозвалась Аня. — Доставай всё, я потом посмотрю, что в обработку.
— Да там после праздника смотреть не на что, — взбрыкнул я. — Свет уходит, у нас не убрано, а…
— Осень спускается! — хором сказали пряники.
— Короче говоря, — хладнокровно заметила Гамелина, — на тебе холодильник. А я займусь борщом. Я видела какую-то банку огромную, с сухими грибами, такое впечатление, что это белые. Но, может, и польские. Их надо обжарить немножко. И фасоль замочить, у вас такая замечательная фасоль — красная.
— На борщ вроде берут белую, — буркнул я.
— Ты просто не всё знаешь, — обронила Аня и отправилась по грибы с фасолью.
Я, напротив, занялся холодильником. Выключил из сети. Поставил поддон к морозилке, вытащил куриные головы, масло, творог, сметану, лимон, половинку апельсина, несколько яиц, сыр. Хвостик балыка съел. Мясо.
— Смотри, раз у тебя уже до красной фасоли дошло, позвал я Аню. — Можно подумать и о втором…
И я обнародовал находку.
— Свининка! Полпятачка… — уточнил я. — Тут надо что-то решать: стушить или пожарить, например. Тётка принесла моя. Старшая. «Больные, — сказала, — поделились. У них свинью сбило мотоциклом. Сами в воду вместе с мотоциклой… Она перебегала мост».
— Готовить из сбитой свиньи? — удивилась Аня. — С дороги? Уверен?
— Это домашняя свинья, — мрачно сказал я. — Действительно сбилась с пути. А дальше известно всё: «любовью, грязью иль колёсами…»… Просто погибла. На днях. Если оставить, всё равно пропадёт. Можешь оформить её? Понаряднее… Мама будет рада.
Аня задумчиво похмыкала и осмотрела добычу.
— Действительно, — довольно придирчиво заметила она, пропальпировав мясо. — Хороший кусок. Кило… Даже полтора, я бы сказала. Как раз грудинка и живот. Часть. Тут нужна подложка…
— Что-что? — переспросил я, — ты говоришь невнятно. Путано… Пила из синего флакона?
— Сейчас стукну тебя, и ты сам синий станешь, — ровно ответила Аня.
— Значит, просто пила, — резюмировал я.
— Подложка, — весомо сказала Гамелина. — Это как гарнир. Жир оттягивает. Особенно хорошо яблоко идёт к свинине. Я помню, ты нёс… Как раз сейчас, да. Свинину запечь и яблоки с ней, это просто… Нужно только всё хорошо подготовить, выложить в форму по порядку, потом запечь. По времени час. Хорошее мясо так кто угодно приготовит… Вот, ну мужчина, например… Да оно, считай, приготовится само фактически.
— Враньё, — убеждённо сказал я. — Само не готовится, это противоречие ка… кхм…
— Зачем вы покупаете этот лук, сплетённый? — поинтересовалась в ответ Гамелина. — Ладно уже, если синий, от него хоть сладость. А это зачем?
— Для интерьера, — серьёзным тоном ответил я. — Не переношу некрасивый лук. Рыдаю…
— Оно же дороже, — заметила вскользь Аня.
— Мои слёзы бесценны, — трагично фыркнул я. — Пойду окроплю углы…
И я покинул кухню в компании веника, ведра и тряпки. Совок несли пряники. Втроём.
Уборка отвлекла меня, как и всегда. Трудновыводимыми оказались пятна на месте гибели оборотня-тазика и его же останки на подоконнике. Пришлось мыть пару раз стёкла, зацапанные склизкими ладошками, а после извести на них пару газет. Из углов я вымел немало шерсти хищника, а под диваном нашлись осколки фужера… На чьё-то счастье.