— Сдаюсь, — помолчав минутку, ответил я. — Вечеринка так вечеринка, ты придёшь?
— Я — да, приглашал уже, — миролюбиво ответила Гамелина. — И ещё человек пять просто прибегут, а ещё я хорошо помню, что ты кого-то пригласил отдельно… Ромку, что ли…
— Да, — беззаботно отозвался я. — На субботу.
— Своих куда денешь? — вроде как совсем беззаботным тоном поинтересовалась Аня.
— Не поверишь, — сказал я, — поразъезжались все, как пошептал кто-то.
— Я поверю, — мрачно заметила Аня. — С тобой приходится верить всему. Даже плохому. Особенно… Так что? День рождения отмечаем… прости, отмечаешь? Суббота в силе?
— Это ведь готовить… — закинул пробный каменья, — потом посуду мыть, пол, протирать всякие ложечки.
— Получать подарки, — неделикатно напомнила Аня, — и кривляться, кривляться.
— Что это мы всё о тебе да о тебе, — окрысился я. — Давай уже и обо мне. Смотри: я всё приготовлю, налью-поставлю — потом явится толпа и сожрут всё, колбасу в палас втопчут, подушками швыряться начнут. В мою кошку причём. Помню хорошо, что в том году было. Разбили вазу.
— И кто это себе позволил? — недоверчиво спросила Гамелина.
— Кто-кто… Линничка с Волопаской прошлый раз, — наябедничал я.
— Теперь я понимаю, чего они до весны перья не могли вычесать из себя… жаловались… — понимающе пробормотала Аня. — Говоришь, подушки? Я могу на них посмотреть?
— Два брюшка, четыре ушка, они маленькие, молчаливые и неподвижные, больше сказать нечего. Абсолютно, — быстро произнёс я. — Можешь сравнить их со своими, домашними, я помогу.
Аня посмотрела на меня странно.
— У тебя усы, — глухо сказала она, — сотри их, они тебя старят.
— Это всего лишь какао, — весёлым голосом ответил я, — оно ничего не означает. — И я размазал остатки сладкого напитка. Родинка над губой чуть ощутимой искоркой тепла отозвалась на прикосновение.
— Даник, — совсем сипло сказала Аня, — перестань.
Она перебросила косу с одного плеча на другое, в задумчивости по-заплетала её хвостик. Перебросила косу обратно и вздохнула.
— А что, если я помогу тебе? — спросила Гамелина и посмотрела на меня всё так же странно, впрочем, все близорукие всегда смотрят несколько странно, вроде беззащитно.
— Помоги, конечно, — согласился я, — рука, протянутая вовремя, знаешь ли…
— Предпочту не знать, — отрезала Аня. — Давай обсудим меню. Я так поняла — винегрет отпадает?
— Ну, к чему такое пренебрежение, он, по крайней мере, выходит красиво, — неосмотрительно заметил я.
Гамелина вздёрнула брови и попыталась придать голосу высокомерие.
— Вот как? — сказала Аня неестественно высоким тоном и закашлялась…
— Это всё гордыня тебя душит, — сообщил я, поднеся ей водички, — ужасный грех.
— Кхм! — отозвалась Гамелина. — Ты часто говоришь о грехах…
— Почему бы не поговорить вплотную? — поинтересовался я и отобрал у неё пустой стакан. Аня глянула на меня вскользь и вздохнула.
— Это я легко, — прошептала Аня. — И поговорить, и вплотную, но надо решить, что испечь лучше всего, такого, интересного?
— Что-нибудь скоропекущееся, — пробормотал я и потянул её из кухни. — Чтобы подошло само.
— Такое быстро пригорает, — выкрутилась Аня. — Но я могу испечь рождественский кекс, английский…
— Кекс? — ухмыльнулся я. — Это интересно… Этим можно заняться.
— Нужен изюм, и причём много, — деловито заметила Аня и обняла меня за шею. — Сейчас он такой недоступный стал и грязный.
— Перейдём к чему-нибудь доступному, — утешил её я, — и грязное тоже можно.
— Значит, галисийский пирог, — ответила Гамелина, открыто сопротивляясь моим попыткам вытянуть её из кухни.
— Что в нём такого праздничного? — спросил я и передумал выпихивать Аню из кухни.
— Или имбирное печенье? — продолжила размышления вслух Гамелина и придвинулась ко мне впритык.
— Имбирь подороже изюма, — сказал я. — Но гораздо чище. Хотя он корень…
— Знаю! — торжественно сообщила она. — Сделаю перечных пряничных человечков, но с имбирём!
— Ну, ты просто Франкенштейн, — поразился я.
— Он мужчина, и любовь у него несчастная была, — отстранилась Аня. — И жизнь у него ужасная. А я не такая. Наверное. Пусти.
И я отпустил её.
Аня собрала чашки в мойку.
— Даник, — спросила она, не оборачиваясь. — Можно я буду печь у тебя? У вас ведь хорошая духовка? Эмма сегодня подрядилась кому-то торты обеспечить. Будет драма…
— Конечно, можно, — согласился я, — поднимайся через полчасика, может, и у нас драма будет.