– Неприятное зрелище, да? – спросил Родри.
Ираэн покачал головой, не отрывая глаз от битвы. Основная драка шла теперь вокруг Тьюдира, из его ран текла кровь, но он держался в седле и в звериной ярости наносил удары. Внезапно Ираэн развернул коня и понесся вниз в долину. Родри готов был догонять его, но вовремя заметил, что юноша спешился и подошел к ручью. Там он и стоял, закрыв ладонями лицо, и дрожал, как в лихорадке. Наверняка он плакал. Родри не мог упрекнуть парня в слабости – ему самому было не по себе от дикости этой бойни. Когда он оглянулся на Эрдира, их глаза встретились, и он понял, что лорд чувствует то же.
Вдруг до Родри донесся отдаленный шум, заставив вспомнить о действительности. Эрдир вскинул голову и закричал, предупреждая об опасности, когда на гребне холма запели серебряные рога. Войско лорда Адри явилось слишком поздно, чтобы спасти союзника, но вовремя, чтобы отомстить. Они ринулись галопом с холма прямо в бой. Эрдир успел, объехав поле брани, заставить нескольких воинов оглянуться навстречу новой угрозе. Родри следовал за ним, громко смеясь, как вдруг увидел всадника, – судя по богато украшенному щиту и резвому коню, одного из благородных лордов. Родри выкрикнул слова вызова и устремился к нему. В этом порыве он не сразу вспомнил об Ираэне, но отступать было уже поздно; и еще позже вспомнил он о том, что он – Серебряный кинжал, а не высокородный лорд, и не имеет права вызывать на бой господ.
Успокоившись, Ираэн склонился у ручья и омыл лицо, но стыд, который он ощущал за эту «женскую слабость», не мог утечь вместе с грязной водой. Некоторое время он оставался один, не зная, отважится ли снова подойти к Родри, и понимая, что у него нет выбора. Он уже направился к коню, но вдруг услышал, как заиграли рога врага, и армия противников рекой потекла с холма. Юноша успел схватить поводья как раз перед тем, как скакун рванулся с места, и взлетел в седло. Все, что он знал об искусстве войны, сейчас не имело значения: важно было лишь добраться к своим и ощутить себя в безопасности. Спускаясь в долину, он видел, как рассыпается на группки, стараясь окружить их отряд, вражеское войско. Ираэн едва успел прорваться сквозь их авангард.
Вражеский всадник с головой ястреба на щите пролетел мимо. Ираэн пустил коня следом и ударил противника в незащищенный бок. Хотя он и не попал во всадника, но ранил лошадь, которая взвилась на дыбы и пошатнулась. Когда враг развернулся, Ираэн успел заметить щетину на его подбородке и мешки под глазами. Они закружились, нанося удары, отражая удары, и враг рычал сквозь зубы, а Ираэн даже не заметил, что и сам бормочет про себя проклятия. Воин Ястреба был хорош, почти ровня ему – но не совсем. Ираэн отразил выпад щитом, услышав треск дерева, воспользовался тем, что враг подставился и рубанул клинком по его предплечью. Кость сломалась, кровь залила кольчугу. С последним возгласом враг повернул коня и, цепляясь за его шею, чтобы не упасть, пустился в бегство.
Ираэн не стал его преследовать, а вмешался в общую сутолоку, огибая сражающихся, отчаянно оглядываясь в поисках Родри. Страх напоминал о себе только сухостью во рту да покалыванием в сердце. В вихрях пыли кипела битва в долине. То тут, то там он замечал кучки воинов, сплотившихся вокруг того или иного лорда. На земле лежали убитые, раненые кони пытались подняться на ноги. Когда Ираэн, наконец, расслышал, как кто-то выкликает имя Эрдира и смеется безумным смехом берсерка, он повернулся в седле и увидел Родри и Рениса, окруженных шестью противниками. Они сражались плечом к плечу, развернув лошадей головами в противоположные стороны, и только отражали удары, не решаясь перейти в наступление: воины Адри сомкнулись вокруг них в плотное кольцо, крича от жажды мести. Ираэн пришпорил лошадь и пошел в атаку на шестерку.
Хлестнув клинком, плашмя, по крупу своего коня, он заставил его врезаться в бок вражеской лошади, и, не дав противнику обернуться, вонзил тому клинок в спину, и тут же, крутнувшись, поразил еще одного. Как в тумане, он видел, как к нему скачут люди, выкрикивая имя Эрди-ра, но продолжал сыпать удары на все стороны, прорубая путь сквозь толпу дерущихся. На несколько мгновений он сошелся с единственным из шести, кто успел повернуть к нему лошадь. Он парировал и наносил удары, оставаясь сам невредимым, пока вражеская лошадь не заржала и не встала на дыбы – это Ренис вонзил в нее клинок сзади, а когда она упала, Ираэн добил всадника. Покончив с этим поединком, он повернул лошадь, чтобы сражаться рядом с Ренисом.
– Я видел, как ты врезался в схватку! – крикнул Родри, подъезжая, чтобы защищать его слева. Пот стекал по спине Ираэна даже не каплями, а ручьями, и он ловил ртом воздух во время драгоценных мгновений передышки. Но это продолжалось только миг. Пятеро всадников скакали на них. Ираэн услышал, как они перекрикивались: «Вот он, хватайте же проклятого наемника!»
Вдруг Ираэн вспомнил о дротиках, выданных накануне. Перехватив меч левой рукой, он достал один из колчана, метнул во вражеского коня и тем же плавным движением выхватил второй. Раненый в грудь, конь упал, седок свалился под копыта коней, напиравших сзади. Ираэн услышал дьявольский хохот Родри, когда враги завертелись в замешательстве. У юноши как раз хватило времени, чтобы перехватить меч обратно до того, как противники восстановили строй и двинулись в атаку. Тройка не поддалась, тогда враги попытались напасть сзади. Ираэну пришлось податься в сторону, чтобы избежать удара в спину. Направляя коня коленями, он увертывался от ударов, пригибался, бил сам, пока противник вдруг не умчался туда, где бились основные силы. Преследуя его, Ираэн мельком поглядел на Родри, и даже опасность не помешала ему восхититься искусством Серебряного кинжала: он словно плясал, то вскидываясь, то пригибаясь и нанося удары с холодным расчетом. Противник Родри сделал выпад, промахнулся и неуклюже отпрянул назад, когда Родри нанес ему удар в плечо.. Воин Ястреба явно хотел покончить с Родри, и Ираэн видел, что им двигала не безликая необходимость убивать, потому что так положено, но жгучая личная ненависть.
– Серебряный кинжал, – шипел он, – ах ты, проклятый ублюдок!
Он снова напал, и Родри принял удар на меч. На миг противники сцепились клинками, но Ираэн так и не увидел, кто первым высвободился. Спину его вдруг словно пламенем обожгло – сзади ему нанесли скользящий удар. Ираэн едва успел увести коня в сторону, обернуться и заставить коня кружиться, пока не оказался лицом к лицу с нападавшим воином Ястреба. Ираэн ударил – и победил благодаря большей скорости. Прежде чем враг смог отвести удар щитом, Ираэн вогнал острие меча в его правый глаз. Со звериным воплем тот покачнулся в седле, уронил меч и с напрасным усилием схватился за клинок, который Ираэн уже успел выдернуть. Ираэн изогнулся и, ударив его плашмя, сбил с коня. В пылу битвы враг свалился прямо под копыта несущейся сзади лошади. Когда она взвилась на дыбы и отскочила назад, группа наседающих врагов отступила, выкрикивая проклятия и призывы к мести.
Над полем битвы играли рога. Сражающиеся приостановились в нерешительности, прислушиваясь к их настойчивому призыву. Ираэн было направил коня вперед, но сквозь шум битвы донесся голос Родри:
– Не преследуй их! На этот раз это вражеский рог зовет к отступлению.
Поле очистилось: и воины Адри, и его союзники убегали, спасая жизни. Ираэн увидел лорда Эрдира – тот носился по полю, приказывая своим воинам оставаться на местах и не преследовать противника. Задыхаясь, обливаясь потом, Ираэн, Родри и Ренис остановили коней рядом и, откинув кольчужные капюшоны, взглянули друг на друга.