Собаки встрепенулись и повернули головы в сторону приближающегося голоса. Это было настоящее извержение ругательств, чеканная баллада из проклятий, неудержимый поток грязной площадной брани. Родри вскочил с места и крикнул:
– Придержи язык! Здесь женщина! Нечленораздельно фыркая, в комнату ковыляющей походкой ввалился мужчина. Он был невысок, около пяти футов ростом, но плотен, мускулист и сложен, как положено кузнецу, хотя двигался медленно и неуверенно. Волосы и борода его были снежно-белыми. Припомнив, что рассказывал Родри прошлой ночью, Карра заподозрила, что тяжелый кожаный жилет незнакомца скрывает зашитые внутри драгоценности. Короткий меч и длинный нож на поясе дополняли картину.
– Не смей кричать на меня, никчемный наемник! – прохрипел Отон, однако уже заметно тише. – День, когда проклятые эльфы начнут отдавать мне приказы, разрази меня гром, будет последним днем в моей жизни! Я…
Тут он увидел Карру, и застыл с открытым ртом. Глаза его вмиг наполнились слезами.
– Госпожа! – прошептал он. – О, моя госпожа… Он упал на колени перед ней и попытался поймать ее руку, чтобы приложиться с поцелуем. Карра сидела, не в силах даже пошевелиться, пока Родри и Ираэн таращили глаза; тем временем Отон, румяный от стыда, поднялся на ноги и шумно высморкался в старый носовой платок.
– Ну ладно, – пробормотал Отон. – Мои извинения, девушка, не знаю, что со мной стряслось. Принял вас за другую… Ошибся, понимаете ли. Гм. Да. Простите меня, пожалуйста. Я уже ухожу.
Он выскочил наружу, не говоря больше ни слова. Несколько минут все сидели ошеломленные, пока, наконец, Ираэн не выдохнул:
– Ладно, Родри. Магия, не магия, Предназначение, не Предназначение… Что бы это ни было, я больше с тобой не спорю.
Рассчитавшись с трактирщиком, они поехали на север по разбитой грязной дороге, которая, по словам крестьян, должна была привести их в Кенгарн, к гвербрету Кадмару. Сперва дорога тянулась вдоль ферм, где на полях наливалась бледным золотом озимая пшеница, но дальше к северу на горизонте темной полоской тянулись холмы и леса. К тому времени, когда они остановились дать отдых лошадям и пообедать, вдалеке уже можно было различить бугрящиеся возвышенности и стройные ряды деревьев.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил Отон, помогая ей спешиться. – Родри сказал, ты ждешь ребенка.
– О, со мной все в порядке. Не нужно так трястись надо мной, правда. Срок еще небольшой.
– Ну, тебе виднее. Правда, я все равно хотел бы, чтобы здесь была женщина из Народа, или хоть кто-нибудь сведущий во всех этих женских премудростях…
– Все просто великолепно, Отон.
И все же Карра сама удивилась тому, какое удовольствие испытала, оставив наконец седло и присев на мягкую траву.
Она научилась ездить верхом в три года на пони, подаренном ее брату, она полжизни провела в седле – а теперь начала уставать, проехав всего лишь несколько часов.
Немного подумав, она решила, что быть беременной плохо – независимо от того, замужем ты или нет. Гром и Молния сидели рядом с ней, сочувственно вздыхая. Когда Недд убежал, чтобы принести еды и воды, Отон присел рядом с ней – словно охраняя от кого-то.
– Что ж, если я теперь королева, – хихикнула Карра, – тогда псы будут моими гвардейцами, а Недд – конюшим. Хочешь быть моим советником, Отон? Хм, вот незадача – у меня нет ни одной служанки… пожалуй, придется забрать у святого отца пару кошек.
Отон, притворяясь, что воспринимает игру всерьез, наморщил лоб, якобы задумавшись.
– Видите ли, ваша милость, я бы предпочел быть главным зодчим. Я построил бы вам роскошный дворец…
– Да, тот, что мы имеем сейчас, мне не подходит. Здесь сильно дует, – она повела рукой, обводя окрестности. – Ладно, но кто же будет советником? Родри не сможет, он чокнутый… О, я знаю – мне нужен чародей! Старый волшебник, как в сказках. Эй, скажите, есть такие истории? Про чародеев, которые появляются именно тогда, когда нужны?
Отон побледнел. Карра готова была поклясться, что он испугался – но даже представить не могла, чего именно. Встревоженная, она посмотрела в небо.
– Видишь птицу, что кружит над нами? – Она показала на далекое темное пятнышко. – Это ворон, да?
– Похоже на то. А почему ты спрашиваешь?
– Просто я все утро за ним наблюдаю. Глупо, конечно. Здесь полно воронья… – ее голос задрожал, она умолкла. Отон, прикрывая глубоко посаженные глазки ладонью, молча смотрел в небо, и его бородатое лицо было угрюмым.
– Что-то не так? – поинтересовался Родри, приближаясь к ним и дожевывая кусок сыра. Еще один кусок он держал в руке.
– Может, и ничего, – ответил Отон. – Но… видишь вон там ворона? Очень уж он большой!
Словно подслушав их разговор, птица хрипло каркнула, захлопала крыльями и стремительно полетела на запад. Отон опустил голову и потер слезящиеся глаза.
– Ты хорошо стреляешь, серебряный кинжал? Кажется, тебе приходилось охотиться вместе с Народом?
– Это так. И сейчас моя душа сильно тоскует по длинному луку.
Карра внезапно стало холодно; она поднялась с травы как раз, когда подоспели Недд и Ираэн.
– Что-то не так с этой птицей? – поинтересовалась она.
– Возможно. У тебя зоркий глаз, девушка. Это может пригодиться…
– Подожди, – вмешался недоумевающий Ираэн. – Большая или нет, но это всего лишь птица!
– Либо чародей, – поправил его Родри. – Что ты сделаешь, если я скажу тебе, что некоторые волшебники могут превращаться в птиц?
– Отвечу, что ты совсем спятил!
– Ну, тогда я не буду тебе ничего говорить. Может, поедешь обратно? Еще не поздно, знаешь ли.
– Слушай, попридержи язык, а?
– Отлично. Я трижды тебя предупреждал – а большего от меня не требует ни закон, ни боги.
Весь этот день, продолжая путь на север, Карра то и дело посматривала на небо в поисках ворона, но ей попадались только обычные птицы, что летали туда-сюда по каким-то своим птичьим делам. Среди них попадались и вороны; глядя на них, она думала, что разговоры о магах-оборотнях, в лучшем случае, являются дурацкой шуткой Родри, а в худшем – признаком надвигающегося безумия.
Местность начала повышаться. Дорога петляла змеей, заставляя их пересекать небольшие ручьи, уводя в низинки и снова поднимаясь вверх. На закате Карра и ее спутники поднялись на холм и увидели милях в двух-трех густой лес, покрывающий и часть долины, и холмы, а чуть ближе, неподалеку от его опушки – небольшую деревню, окруженную высоким частоколом. Вечерние тени уже окутали ее. Ираэн негромко выругался.
– Мне это не нравится, Родри. Стена срублена совсем недавно.
– Что ж, пускай. Но нам лучше поторопиться, прежде чем они закроют ворота на ночь.
Несмотря на грозные защитные укрепления, деревушка оказалась вполне гостеприимной. Карра ожидала, что фермеры будут пялиться на Отона, или, на худой конец, язвить по поводу его невысокого роста, но все вели себя так, словно ничего необычного не происходит. Деревенский кузнец позволил им поставить лошадей под навесом, а какая-то фермерша за несколько медных монет накормила их ужином и предложила переночевать на сеновале – еще за пару монет. При этом чуть ли не половина жителей деревни собралась в доме, чтобы поговорить с чужаками – и предупредить их.
– Бандиты бесчинствуют на дорогах, – рассказывал кузнец. – Отродясь их тут не бывало. Мы посылали гонца к гвербрету Кадмару, просили помощи – его милость ответил, что постарается избавить нас от этих подонков, а до тех пор чтоб мы спасались сами. Ну, мы и построили стену.
– Хм, похоже, что в Кенгарне для нас есть работа, – задумчиво произнес Родри. – Гвербрету могут понадобиться люди.
– Наверняка, – кивнул кузнец и посмотрел на Карру. – А что ты делаешь на дороге, девушка?
Карра уже открыла рот, чтобы рассказать все, как есть, но Родри успел первым.
– Она едет со мной, – огрызнулся он весьма убедительно. – Вам что-то не по нраву?
– Поскольку я – не ее отец, все в порядке. Слушай, парень, нам не нужны неприятности.
– Родри, побереги свой пыл для бандитов, – с улыбкой вмешался Ираэн. – Кстати, насколько велик лес – если ехать с юга на север?