— У вас тут не пробегали… — Начал было я заезженную пластинку, но собеседник поднял вверх палец и стал смотреть на меня, словно в комнате никого, кроме него не было.
Присмотревшись, я увидел, что у него в ухе торчал едва заметный наушник, который, судя по всему, он и слушал. Терпеливо выждав требуемое время, я наконец получил внимание.
— С тобой хочет кое-кто поговорить, — сказал он.
— Кто? — Закономерно поинтересовался я.
— Скоро узнаешь, — ответил он, собираясь выйти, но замедлился, обратив внимание на мой значок Хранителя.
Некоторое время он рассматривал эту деталь моего костюма с интересом, затем с таким же интересом окинул взглядом и меня самого.
— А, — заключил он, — я понял. Что ж, не вижу никаких препятствий, чтобы эта беседа произошла.
Боковым зрением я наблюдал за тем, что происходило на улице. Мы находились в просторном помещении, в ворота которого спокойно мог въехать танк, поэтому просматривалось всё очень хорошо. Впрочем, ничего нового для себя я не увидел: всё те же роботы, куча вооружённого народа, ни одной женщины. И оно понятно, почему. Женщины, вероятнее всего, были скрыты от посторонних глаз, либо занимались общественно полезным делом. Например, собирали патроны, или чем тут они ещё могли развлекаться.
— Вы имеете в виду такую рыжую девочку? — С надеждой спросил я.
Мужчина улыбнулся мне отнюдь недружественной улыбкой.
— Нет, это решать не мне.
Ага, значит информация подтверждалась, и Мирта была здесь.
— Но ведь вы — верховный жрец…
И на этот раз расхохотался он. Его смех был натянутым, словно с ним разговаривал ребёнок, спросивший конфетку у Хранителя. Затем он похлопал меня по плечу… Как же я ненавидел, когда так делают!
— А ты с юмором, — сказал он, — но именно с ним тебе и предстоит встретиться. Тебя проводят, но сначала…
Он стал приближаться к выходу.
— Подойди сюда.
А ещё я не любил, когда мне говорили, что делать. Но я подошёл и стал смотреть в ту же сторону, в которую смотрел этот хер. На улицу. По сторонам от нас у входа стояли роботы — двое слева и один справа. Несколько людей с автоматами бездельно тёрлись возле них.
— На что смотреть? — Спросил я, почувствовав, что вновь моё неумение поддерживать диалог даёт о себе знать не в самый подходящий момент.
Продолжая улыбаться, мужчина смотрел на центр небольшой площади, которая некогда образовалась посреди производственной базы между административными зданиями. На ней не происходило ничего. Поняв это, странная улыбка переметнулась на меня, а затем глаза мужчины опустились на значок Хранителя.
— Когда пойдёшь разговаривать с верховным жрецом, не нужно, чтобы тебя отвлекало что-то. Оставь эту штуку мне.
Сказав это, он стал ждать. И я тоже. Я думал, что сейчас обязательно должно произойти что-то, что заставит его передумать. Оракул уже выкидывала потрясающие фокусы, но в этот раз, кажется, она встревать не собиралась. И это показалось мне очень странным, ведь именно благодаря ей меня притащили сюда, в храм Культа Вечности, на цементный завод, в место, где каждый был увешан оружием как рождественская ёлка, и я имел в виду те ёлки, которые наряжали в нормальном мире. Который навсегда канул в небытие.
— А… — Я затруднился, прежде чем возразить, потому что не знал, как.
— Что? — Без агрессии спросил мужчина, — не переживай, я верну тебе значок в целости и сохранности. Если, конечно, ты сам вернёшься от верховного жреца в целости и сохранности. Просто…
Он мечтательно запрокинул глаза к жёлтому небу.
— Я знаю, что Оракул не будет со мной разговаривать, да и кто я такой. Но мне бы так хотелось хотя бы ненадолго прикоснуться к тому, что изменило наш мир. К чему-то прекрасному…
Значок незаметно дрогнул на моей груди. Я не знал, что это может означать, но пока приходилось играть по местным правилам игры.
— Вы точно в этом уверены? — Спросил я даже не столько у него, сколько у Оракула.
— Давай. Сюда.
А вот это уже был командный тон. Мы играли в эту замечательную игру, где каждый исполнял свои роли лишь по одной причине. У них была моя дочь, и я был абсолютно беззащитен в стане врага. Именно поэтому он позволил себе со мной обращаться вежливо. Потому что за вежливостью обязательно скрывалась власть.
Он выставил ладонь, на которую я должен был положить свой значок. Свой значок? Да я ненавидел Адаптацию за одно их существование! Но что-то не давало мне это сделать.
Значок издал вибрацию ещё раз, и на этот раз я понял, что верно понимаю сигнал.