Варя сделал вид, что кашлянул. Эх, манеры…
— Несколько раз он спас нам жизнь. Это была идея Мирты. Я никогда не запускал его, но она сказала мне спрятать его, когда нас схватили.
Я был в бешенстве. Но Варя — спокоен.
— Я надеюсь, ты его себе в жопу не засовывал?
Варя не ответил. Не знаю, как он меня терпел всё это время. Но вот, что я понял для себя — этот человек принадлежал другому миру. Он вёл себя иначе. Его слова были другими. Он был не одним из нас. Было в нём что-то такое, о чём мы все уже давно позабыли. И я видел в нём эту нетронутость. Силу идеи, великолепие простоты. Именно такие люди должны были строить мир. И, как и было в моем воспоминании, в этом мире не будет места для таких, как я.
Сирена перестала завывать. Всем и так было ясно, что надвигается грандиозная заварушка. С собой у меня был нож… Но пока мне было достаточно и этого. Кубик, правда, был непредсказуем. Да, до этого момента он работал так, как было выгодно мне. Не всегда, конечно, но в те моменты, когда он стрелял, а я оставался в живых — определённо было к моей выгоде. Непонятно, как можно было его использовать теперь. Впрочем… Да как обычно! Вселенная же не играет в кости. А вот я сыграю.
Разве не я самый везучий человек Днища?
К тому же теперь от меня отскакивали пули! Это однозначно улучшало настроение. Что могло быть прекраснее!
— Спускаемся, — сказал я и сделал первый шаг.
В этот миг я услышал чуть ниже по лестнице едва заметный звук, который начал спускаться вместе с нами. Я понятия не имел, как, но факты говорили за себя. Невидимка выбрался из метро и всё это время следил за мной. При этом у него был миллион возможностей лишить меня жизни. И он не использовал ни одну. Для меня это было странно. Но я не мог понять логику монстра. Как антрополог, я мог проводить аналогии с животными. Конечно, в невидимке было многое и от животного в том числе. Но всё же это были не те животные, к которым привык человек. В них было что-то ещё. Именно то, что сделало их монстрами. И потому монстры думали по-своему, и с этим следовало смириться.
Просто стоило иметь в виду, что с нами есть третий. Но Варе знать об этом пока не обязательно. По крайней мере до момента, пока у него не начала отрываться голова — ну тут рассказать точно уже придётся!
Варя шёл следом. Мы спускались, стараясь создавать как меньше шума, поэтому я спросил очень тихо.
— Ты любишь её?
Этот вопрос поставил в тупик не только его, но и меня самого. Мы даже остановились. Я некоторое время анализировал себя, зачем я спросил это. Я даже не знал, что означает сегодня этот термин. Да я и человека-то этого не знал!
— Она сказала, что это от меня не зависит, — немного подавленно ответил Варя, — просто сказала, что теперь я её. И теперь я её.
Я начал похихикивать, а потом не выдержал, нарушил тишину и расхохотался так сильно, что стало плевать, заметят нас или нет. Конечно заметят. Все знают, что мы здесь!
— Держись к ней поближе, — посоветовал я, улыбаясь, — дольше проживёшь!
— Конечно, — сказал Варя, — её навыки будут очень полезны, чтобы добраться до места, которое показал тебе артефакт.
И замолчал. Он намеренно это сделал, стервец, потому что знал, что я не пропущу такое мимо ушей. Моим вниманием он завладел полностью.
— Я знаю, как туда попасть, — сказал Варя.
— О чём ты? — Медленно спросил я.
Варя смотрел на меня своими честными глазами. Я знал, как смотрят люди, которые врут. И я знал, как уличить человека во лжи. Но мне было незнакомо видеть, как человек говорит правду.
— Если ты позволишь… Я заберу туда Мирту с собой.
Для меня эти слова звучали одновременно и ударом, и спасением. Разве мог я вот так взять и отпустить свою ненаглядную дочурку чёрт знает куда? Нет, она могла быть в безопасности только со мной. Это какой-то бред. Смешно! На что он рассчитывает? Ах да, знаю на что. На то, что я наконец размажу его рожу прямо по вот этой стене!
Хотя… Давно она вообще была со мной? Где была её безопасность? А что ждало её после всего? После моей смерти.
Она давно выросла, придётся это признать. Да, она молода. Но она умеет жить в этом мире даже получше меня. А я стар, и старею душой с каждой секундой. Как долго я смогу ещё продержаться? Ведь я измеряю жизнь мгновениями. Я не загадываю далеко. Я могу подохнуть каждую секунду. Даже сегодня. Даже сейчас.
Этот мир я ненавидел больше, чем самого себя. Эту девочку я любил больше всего на свете. И я был ничем иным, как порождением Днища. Я был его частью, я был его лицом. Моя дочь не должна была жить в этом мире. Ей пришлось… Но она не должна была.
Сердце кольнуло.