- Эй! – зову его я. – Это моей подруги!
- Скажешь ей, что я лично сам верну. Набрел случайно на сокровище в виде её фотографий…
- Она тебя убьет за это, - пригрозила, улыбаясь.
- Разберемся. Будет повод познакомиться.
Улыбаюсь и закрываю за всеми двери. Подхожу к Крейвену, смотрю на часы. У меня десять минут. Толкаю его к железной кровати, он, поддаваясь, идет и садится на нее. Сажусь на него сверху, обхватывая его бедра. Вижу на штанах мокрое пятно и улыбаюсь.
- Итак, как тебе порнофильм? Вижу, впечатлил! – он посмотрел вниз, а потом виновато на меня. – Ты знаешь, что когда парень кончает в штаны, у нас это позорно. Девушки думают, что он страдает недержанием, и поэтому не обращают на таких парней внимания, думая, что они не смогут удовлетворить их потребности, доходя быстро до пика.
- А что думаешь ты? – тихо шепчет он, и у него уже опять стоит.
- Думаю, что после того, как вы только единожды видели женский пол, в общем, это совсем не страшно. Просто нужно над этим работать, - соблазнительно отвечаю.
- Если бы мы довольствовались только единичным приходом девушки в нашу камеру, то наши яйца уже давно повзрывались от напряжения. То, как дать себе облегчение, мы давно знаем. Другое дело - увидеть совокупляющуюся пару. Вот мы и опозорились, - отвечает Крейвен, и я смеюсь.
- Это хорошо. И сколько раз ты опозорился? – спрашиваю между слов. – За тридцать восемь видеороликов?
- Не знаю. Раз пять, - непринужденно отвечает он, и я от услышанного теряю равновесие и чуть не падаю. Крейвен легко меня подхватил.
- Пять раз, и ты вновь хочешь? – не сдерживаюсь.
- Угу. Такие мы есть. Поверь, некоторые и по восемь раз кончили. Но они все равно хотели бы еще.
- Вау! - удивляюсь. – Вас надо было называть: «Убийственная секс-машина», хотя это не смешно.
Бросаю взгляд на часы.
- Мне пора, - смотрю на него так пристально. А он на меня с любовью и обожанием.
- Ты сделаешь так, как в прошлый раз? Пожалуйста, - просит он.
- Что именно? – не понимаю.
Он молча, прикасается к моим губам подушечками пальцев. У меня мурашки по коже от этого бегут. Я догадываюсь, что он хочет поцелуй, но продолжаю играть.
- Покажи, чего ты хочешь, - прошу.
- Ты разрешаешь?
Я киваю, и он жадно впивается в мои губы. Я стону и прижимаюсь к нему крепче. Он рычит и прижимает тесней. И так секунд пятнадцать. И когда понимаю, что уже предел, отстраняюсь. На это нет времени.
- Прости, - шепчу. – Мне, правда, пора.
Мы тяжело дышим, пульс мой зашкаливает. Хотелось бы чуть больше времени. Я хотя бы смогла бы сделать небольшую экскурсию по его телу.
- Это было лучшее, что я, когда-либо испытывал,- шепчет он. – Чуть не опозорился еще раз, - признается, и я смеюсь.
Вот так, с улыбкой, я покидаю его в этот раз. Спешу, ведь опаздывала. Но вовремя успеваю добраться. Душу переполняет эйфория. Я рада и счастлива. Скоро мы будем на свободе и тогда…
Время к вечеру тянется ужасно долго. Лилия Сергеевна сегодня просто зверь. Ей все не то и не так. Боюсь сорваться, на завтрашний день запланированная свобода! Хочу домой! Хочу к сестренке!
Заобнимаю до потери сознания!
К вечеру уже сто раз перепрятывала ноутбуки в рюкзаке. Боялась, что найдут. В шесть пошла на ужин, сияя изнутри. Парни все время так и поглядывали в мою сторону. Задумалась над тем, не хочет ли Рогозин опять натравить на меня кого-то. Чтобы поторопить. Так, может, сама брошусь в его объятия?
Но я молча ем, не обращаю ни на кого внимания. Только спровоцировать кого-то не хватало перед таким важным событием. Сегодня у меня спагетти с острым соусом, яичница и молочный коктейль. Еда - просто объедение, но мысли сразу возвращаются к тем, кто под нами. Что они сегодня ели? Ели ли вообще? Никто не обижает? Страх, за то, что с ними опять так поступят, как поступили недавно с Крейвеном, меня заполнял до краев.
Я подумала о ранах, особенно о той, что на животе у него была, и вспомнила, что не увидела на Крейвене, на этот раз, ни единой царапинки. Неужели за два дня могла излечиться подобная рана? Мысленно корю себя, что не заметила этого еще в камере и не расспросила об этом. Хотя, чему удивляться? Парни - те еще экземпляры!
Задумавшись над этим, замечаю, как на стол пала тень. Оборачиваюсь и вижу Рогозина, собственной персоной. Глаза, как лед, так и буравят. Холодное предчувствие наполняет меня изнутри. А на губах легкий оскал, подобие на улыбку.
- Добрый вечер, Виктор Иванович, - здороваюсь.