— Хуман. Просто хуман, — закатил глаза Ник.
— Неисправимая, — его коллеги мрачно кивнули, соглашаясь.
— Так мы твои холопы, значит? — со скрытой угрозой в голосе уточнил Волкас.
— Ага. Сварганишь мне чай, холоп? — ничуть не смутилась эта гадость кучерявая.
Когти больно впились в ладонь, но внешне волк остался все таким же спокойным, разве что расплылся в услужливой улыбке, подозрительно напоминающей оскал. Бе-е-есит сно-о-ова!
— Всенепременно, госпожа, — отвесил он шутливый поклон.
Чем бы в нее потяжелее кинуть? Чайник тут стоит обычный. Швырнуть ей в лицо заварку и сверху водичкой залить? Будет ей чаёчек! Сейча-а-ас...
— Хотя... Я пожалуй у псов попрошу, — отчего-то нервно замаячила на месте Кира и выбежала из комнаты.
Ник с Джуди непонимающе переглянулись и вопросительно посмотрели на сержанта. Девид тоже озадаченно почесал за ухом. Он же вслух ничего не говорил, чего она тогда выскочила? Неужели, еще и мысли читать умеет?
Кира сцепила пальцы в замок и прислонила к губам, с недовольным видом посмотрев на задавшую вопрос Элис. Переодеться она так и не смогла, потому продолжала мучатся в тесном платье, в котором даже дышать полной грудью опасно, чтобы швы не начали трещать по бокам.
Ужин мало чем отличался от обеда, разве что за столом теперь присутствовало еще два персонажа в виде уже официально приглашенных (а куда деваться, если пришли?) догш. Остальные собаки, по громко сказанной просьбе богини (крике о помощи) были в срочном порядке отправлены по домам. Ральф все так же сидел напротив своей богини, отслеживая каждое ее движение, а сестрички устроились по бокам. По другую сторону Ник, Джуди, Кира и Волкас (именно в таком порядке), играли с ними в гляделки, периодически обмениваясь фразами и делая вид, что поглощены приемом пищи. Но как бы все не притворялись, было все равно заметно, что внимание участников неизменно было приковано к неохотно отвечающей на нескончаемый поток вопросов Войне. Особенно собаки никак не могли налюбоваться на своего создателя.
За окном потемнело из-за заполнивших небо грозовых туч, потому слуги задвинули шторы и зажгли свет. Мерная дробь крупных капель дождя навеяла уют.
— Я не знаю, чем развлекались другие люди за застольем, — хорошенько покопавшись в памяти, выдала наконец-то ответ девушка. — Я старалась избегать всяких мероприятий, чтобы сохранять свое инкогнито. У обычного человека Верас вызывает столько же вопросов, как и у вас. Мое нестандартное поведение и невосприимчивость к алкоголю быстро бы привело к ненужному вниманию и настороженности. По сути, на людей мы похожи лишь внешне из-за чего нас сторонятся и даже ненавидят. Потому у меня нет нужных воспоминаний об этом.
— Но ты же не всегда была Верасом, — вспомнила Джуди. — Что ты делала в мирное время?
— Воспоминаний не осталось, — холодно ответила Кира.
— Что, совсем? — разочарованно протянула Хоппс.
Взгляд хуман потемнел. Она явно хотела ляпнуть что-то колкое, но вместо этого вздохнула:
— Нет, кое-что сохранилось, восстановилось со временем либо же я нашла в сети старую информацию о себе, как, к примеру, фотографию моей семьи, которую мне, кстати, не вернули до сих пор вместе с моим оружием! — зло зыркнула она в сторону Ральфа. — При создании, Верасам стирают их старую личность и дают новую вместе с именем и легендой. Я Ирина Лаврова, диверсант, солдат, хакер, гениальный техник и спец в обращении с любым видом вооружения и оборудования. Все это закладывалось в меня изначально, ведь освобожденный от мешающейся памяти, комплексов, переживаний и внутренних блоков мозг записывал новую информацию, как компьютер, из-за чего наша обучаемость шла в десятки раз быстрее, чем у обычных людей. Верас – мертвец при жизни, без чувств и эмоций, ставящий долг выше своих интересов. Кира Вольная – всего лишь воспоминание об уничтоженной экспериментами личности.
Раздался звон упавшей вилки. Волкас с широко раскрытой, как и у остальных, пастью во все глаза уставился на скромно теребившую край скатерти девушку. Почему она заговорила об этом только сейчас да еще при собаках?! Столько времени знакомы, а теперь, оказывается, ее зовут по-другому! Охренеть просто! Сколько еще они о ней не знают?!
— Свою человеческую часть я вспомнила лишь на второй год после своего перерождения, когда личность Ирины Лавровой была сформирована окончательно и взята под контроль. Именно память о Кире Вольной позволяет мне вновь испытывать эмоции, шутить, грустить, а так же оценивать ситуации не только с позиции голой логики отчего, возможно, я и прожила дольше остальных участников проекта. Хотя, я была не единичным случаем, когда Верас вспоминал себя прежнего. Просто у других это случалось намного позже. И все при этом начинают страдать внутренним конфликтом.
— Конфликт? — Девид с каждым ее словом выпадал во все больший осадок.
— В ситуациях, когда Ирина без колебаний устранит помеху, Кира начинает думать о ценности чужой жизни, что в результате сводится к обычной травме. Ирина бьет, а Кира уводит удар в сторону, если считает его несправедливым либо же снижает силу удара до безопасного уровня, дабы не задеть чужие чувства. Это... — она замялась, надорвав край ткани, и подняла пустой холодный взгляд, с которым хорошо только трупы закапывать. — Это сильно мешает. У Вераса не должно быть совести. Это неэффективно, нелогично и мешает в выполнении поставленных задач.
— И как же вы справляетесь с этим конфликтом? — заинтересованно подался вперед черный дог.
— Хм, — пустой взгляд вновь стал нормальным и задумчивым. — Скажем так, пусть я ненавижу людей, но заинтересована в том, чтобы воскресить свою человеческую часть полностью. Пока целы хоть какие-то воспоминания о предыдущей личности, мертвец не может умереть окончательно. В случае конфликта мертвец Ирина принимает сторону живой Киры, каким бы не было решение.
— Даже не смотря на отсутствие логики? — склонил голову пес.
— Я с логикой не дружу уже давно, — пожала она плечами.
— Хорошо, но какие-то представления должны иметься, — буркнула Элис.
— Зачем тебе вообще понадобилось это знать? — задала резонный вопрос Верас.
— Ну... Эээ... Просто, — замялась карамельная. — Интересно чем развлекались создатели в гостях во время трапезы. Обстановка же соответствующая? Какая у вас была культура? Должны же мы соответствовать, верно? – вопросительно посмотрела на жениха, ища поддержку.
Тот только отвел назад уши, что можно было толковать как угодно.
— Молодая, любопытная. Кому есть дело до нашей культуры? Она даже нашу молодежь не интересовала. Еще и нашла кого спрашивать, — хуман вновь приняла позу мыслителя, хмуро поглядывая на собаку изменившимся пугающим, но не угрожающим взглядом. — Попробуй сама предположить.
— Литература? — правильно поняла та ее последнюю фразу, послужившей разрешением на дальнейшие расспросы.
— Вряд ли вы будете в состоянии оценить философию выдающихся писателей моего мира, — отрицательно покачала головой Кира.
— Стихи?
— Не интересуюсь.
— Танцы?
— Даже и не проси.
— Хм... Музыка?
— Знаю только гитару, но у вас они не особо распространены.
— Песни?
— Не надо! — мгновенно отозвался опомнившийся Девид.
И тут же прикусил язык, поймав на себе обиженный взгляд хумана. Черт, зря ляпнул. Вот теперь она чисто из вредности горланить начнет. Вот что-что, а петь она любит, в чем он уже успел убедиться к своему несчастью. Девид Волкас – единственный волк, который может похвастаться тем, что слышал тексты “Группа крови на рукаве”, “Владимирский Централ” и еще более двух десятков композиций в районе от одиннадцати до двух часов ночи. Нет, у Киры, конечно, красивый голосок, но отчего-то стоит ей затянуть первые строчки, так его самого выть тянет. И не только его, но и всех живущих на этой улице волков. Так что “Комбат, батяня, батяня, комба-а-ат!” исполняет уже целый хор охрипших от ежедневных концертов животных. Соседи уже озверели, пытаясь отыскать виновника, а Кира забиралась на крышу и уже оттуда доносилось “Расцветали яблони и груши, поплыли туманы над реко-о-ой!” Это просто р-р-р-р-р!!! И никакие уговоры здесь не действуют. Обычно, когда ее накрывает, Волкас спешит убраться подальше несмотря на поздний час и усталость, чтобы только не слышать этого пения.