— Шалишь? — усмехнулся он, успокаиваясь. — Ты смотри, у нас женщины по ночам приходят к мужчинам чаще не для того, чтобы просто погреться. Я ведь еще неправильно тебя понять могу, и тогда уже тебе придется от меня отбиваться!
Но не смотря на то, что волк ее больше не отпихивал и расслабился, сама Кира наоборот напряглась, оставшись стоять на коленях, чуть нависая над ним. От нее веяло настороженностью. Ну вот, теперь она ему не доверяет. Сейчас уйдет назад в свою комнату, а он будет до конца ночи мучиться совестью, что ей не помог. И ведь она сейчас без артефакта, значит его слов понять не могла. Пусть это и была шутка, ведь другие виды привлекать его не должны, но кто знает, что у нее сейчас в голове творится, когда она своими глазищами на него так таращится?
Девушка не была закутана в одеяло, в котором пришла, и он мог видеть, что на ней была одета не ее одежда из капсулы с броней и не платье, в котором присутствовала на ужине, а в незнакомой длинной мужской рубашке с рукавами, достающей ей до середины бедра. Где она ее только достала? Однако, он не мог не признать, что в таком виде с растрепанными распущенными волосами Кира смотрелась на удивление по-домашнему и гармонично вписывалась в обстановку.
Приподнявшись на локтях, волк протянул к ней лапу, чтобы поймать это чудо, но она начала от него опасливо отодвигаться. Что-то он ее не понимает: чего это хуман сейчас начала его сторониться, если еще полминуты назад беззастенчиво обнимала, как плюшевую игрушку?
Вспышка молнии из окна высветила ее гибкую кошачью фигуру сквозь ткань и точенный овал лица. Девид даже пискнуть не успел, как нежданная ночная гостья, отбросив все сомнения, рухнула на него сверху. Упала осторожно, за что отдельное спасибо, хоть и сбила дыхание на миг.
— Надо же, Уайлд оказался прав, — захихикал Волкас, скосив на прижавшуюся к нему девушку отражающие свет янтарные глаза. — Оказывается, ты действительно боишься грозы.
— Zatknis’, — негромко отозвалась та где-то в области подмышки на его довольное урчание.
Как-то незаметно ее голова оказалась у него на плече, а рука сжала шерсть на груди. Но сейчас полицейский не стал возражать против подобной близости и сонно зевнул, прикрыв глаза, позволяя ей делать с собой, что захочет. В пределах разумного, конечно же.
Кира слышала часто-часто бьющееся об ребра сердце (кого он пытается обмануть своей видимостью спокойствия?) и чувствовала на себе его внимательный взгляд, сверлящий затылок. Боится, что съест его что ли? Забавный щенок, хоть и достает периодически своим занудством и нравоучениями. Кто из них двоих старше, получается, с подобным отношением? Но с ним в правду намного спокойнее. Не в плане защиты, – не сравниться полицейскому с крещенным войной тренированным убийцей, – просто достающие ее с самого начала непогоды голоса с того света и холод отступали под умиротворяющим воздействием уверенно качающего немного более горячую, чем у нее, густую кровь сердца хищника.
А ведь они действительно довольно сильно похожи на людей. Под густым мягким и теплым мехом прощупывались мышцы груди и пресса строением не похожие на звериные. Кажется, скоро она окончательно развеет все свои иллюзии насчет их истинной натуры. И почему раньше не позволяла себе столь детального осмотра? Интересно, а на людей они тоже похожи в плане... Ха, все-таки нет. Случайно наткнувшись на спрятанный в шерсти на груди крошечный сосок она обнаружила еще два ниже, идущие в ряд. Как у обычного нормального волка. Вот и ладушки...
Волкас снова напрягся, когда ее шаловливые пальчики, не пролежавшие без дела и двух минут, начали неторопливо спускаться в низ живота (сердце при этом забилось еще быстрее), и уже хотел было ее остановить, но хуман, видимо, удовлетворившись беглым осмотром, вернула руку назад ему на грудь, ухватившись за шерсть, и затихла. Вздохнув, Девид посмотрел на ее спокойное лицо и пустые глаза, уставившиеся в никуда.
Грохот грома.
Кира неосознанно сжимает руку сильнее и больно натягивает шерсть в том месте, где в него вцепилась. Сипло выпустив воздух сквозь зубы, зверь положил свою ладонь поверх ее кулака, расслабляя пальцы и переплетая со своими, а то еще выдерет ненароком ему клок и будет ходить плешивым. Другой лапой он нащупал сбившееся вниз одеяло и накрыл им их обоих, в конце неуверенно приобняв девушку на уровне лопаток. Та благодарно закопалась носом в его шерсть, что он больше не мог видеть ее лица.
Закрыв глаза и откинув назад голову, чтобы не соблазняться ее вкусным запахом (почему хуман пахнет как первоклассная добыча?), Волкас на автомате начал играться с кончиками волос, про себя отмечая, что так ему, пожалуй, нравится. Все-таки он уже достаточно привык к этой особе и она вовсе не кажется ему противной, а скорее напротив...
Опасно близко...
Девид отчаянно пытался вспомнить, чтобы он когда-нибудь так мирно лежал с волчицами. Вот просто так. Взаимная симпатия, флирт, одиночные встречи ради сброса напряжения и расхождение на следующий день с редким продолжением на следующую ночь. Временные спутницы его вполне устраивали, не желая ни к кому привязываться и оставаться свободным телом и душой. О необходимости обзавестись потомством он никогда не думал, полагая, что детей от давно остепенившихся братьев и сестер вполне хватит родителям, чтобы отвести душу. Да и разве волки-одиночки такая уж редкость? Обычная норма для его вида. По сути, он ни с кем еще так долго не пробыл, сколько с этой попаданкой, но Кира никогда не проявляла к нему чувств, которые не расценивались бы как чисто приятельские. Считает другом, которому может довериться, что только подтвердилось, раз пришла и лежит рядом.
Сможет ли он жить как ни в чем не бывало, как после очередного разрыва с любовницей, если эта вредная наглость вдруг когда-нибудь исчезнет из его жизни?
Кира подняла голову и посмотрела на него с вопросом, когда бившееся до этого ровно и спокойно угомонившееся сердце вдруг ни с того ни с сего вновь сорвалось в бешеный испуганный ритм.
— Все нормально. Спи дальше, — Волкас сглотнул появившийся в горле колючий ком.
В ее черных, как небо, глазах поселились звезды. Или же это слабый свет из окна так отражается? Свет? Но сейчас же темень, что только звериное чутье и выручает.
Может, это тараканы в ее голове что-то празднуют?
Завораживает.
Ой, ее взгляд сменился, вновь став невыносимым. Как это у нее получается? Будто кнопкой выключателя щелкнула.
Волшебство кончилось.
Убедившись, что никакой угрозы вокруг не наблюдается, но так и не поняв отчего ее приятель испугался, Кира улеглась назад, свернувшись под теплым боком. Волкас обнял ее уже увереннее, положив морду на макушку. Вкусно пахнет. На моральные нормы уже как-то все равно. Ведь может он тоже позволить себе маленькую слабость и расслабиться в присутствии самого ужасного и опасного существа за всю историю планеты?
Как бы не так!
— Ti chego takoi nervni? — недовольно фыркнула Верас, когда его сердце вновь сделало кульбит.
Ага, поспишь тут, когда, приподняв голову, Кира начала дышать в его горло. Ничем не защищенную уязвимую точку, в которую так просто впиться клыками.
Тело парализовало от страха, а пальцы сильнее сжались на ее плечах, чтобы даже при малейшем признаке угрозы отбросить ее от себя. Ни одна волчица не позволяла себе так далеко зайти, хорошо зная реакцию.
Гребаные инстинкты! Как он умудрился так подставиться?!
Этот обычай существует у волков еще с диких времен, когда были стаи. В схватках проигравший подставлял шею врагу, чтобы принять смерть, либо же своему вожаку, признавая его силу и власть над собой. А еще шею позволяют себе подставить только тому, кто уж точно никогда не воспользуется выпавшим шансом одним укусом покончить с глупым и наивным волком. Либо победителю, либо вожаку, либо любимым. Остальные, кто попытается приблизить свои зубы к шее волка рискуют нарваться на крупные неприятности. Кира ему не вожак, не избранная. Враг? Не сказал бы. Воспользуется ли шансом?