— Так значит ты искусственно созданная личность? — после длинной паузы Ник решил выделить для себя основные моменты, чтобы лучше осознать сказанное. — Ты являешься каким-то подобием компьютерной программы, занявшей место убитой опытами души?
— Не убитой, а очищенной и перезаписанной, — подправила его Ирина, выйдя из “режима ожидания”.
Тяжко ей наверное сейчас одной без выдуманной подруги.
— И если твоя Кира исчезнет, то тебе прямая дорога в дурку?
— Вероятнее всего пристрелят как особо опасный социальный элемент. Мои способности ведь никуда не денутся, а под неконтролируемым потоком эмоций я могу начать бросаться на каждого. Начнется резня.
— Эм, — нервно замаячил на стуле Ник, почувствовав себя крайне неуютно от подобной перспективы, — ладно, я понял, что с подружкой тебя лучше не разлучать.
Согласное молчание.
— Но ты сказала, что в потустороннем мире с тобой что-то случилось, отчего сейчас с тобой начали происходить не очень хорошие изменения. Что именно?
— Я едва не лишилась своей человеческой части, — ответила она с большим запозданием и явной неохотой. — Кира серьезно пострадала и потому баланс между нами нарушился. Отданные под ее руководство эмоции начали возвращаться ко мне, расшатывая мою стабильность, а сама она отказывается являться из-за страха. Этот страх начал передаваться и мне тоже.
— Какого страха? — тихо спросил Уайлд, пытаясь поймать ее ускользающий взгляд.
Снова молчание. По установившейся между ними телепатической и эмпатической связи Ник знал, что ей не хочется говорить по этой теме и ее раздражают его вопросы.
— Ирина? — наклонился к ней ближе парень, заглядывая с карие глаза. — Чего ты боишься? Не стоит опасаться, что я кому-либо расскажу, когда очнусь. Я просто хочу понять, что тебя так тревожит.
— Тогда поклянись заодно и в том, что вообще ничего из нашего разговора не станет известным остальным, — вдоль темной радужки заплясали фантастические маленькие искорки. — Иначе мне придется стереть тебе память, как и планировалось изначально.
— Ты хотела стереть мне память?! Моей амнезии тебе не достаточно что ли? — возмутился Ник, но почувствовав ее появившуюся решимость, быстро дал задний ход: — Ладно, ладно! Я клянусь что ничего никому не расскажу! Все равно никто не поверит в ту наркоманию, что со мной сейчас творится.
— Чем клянешься? – уточнила Ирина.
— А... Одного моего слова будет недостаточно? — начал строить тот из себя наивность.
— Клясться надо чем-то весомым, что не хочется потерять в случае невыполнения условий.
— Зуб подойдет?
— К примеру, Верасы клянутся своей жизнью, свободой или выполнением какого-то условия, но нам запрещено клясться своим обмундированием.
— Казенное?
— Снять оружие и броню Вераса можно только с его трупа. Если сумеют отменить самоуничтожение. Технологии обмундирования обгоняют свое время и не должны попасть в руки противников.
— Тогда-а-а... — серьезно задумался Ник, рассчитывая про себя чем бы таким можно пожертвовать, зная про свой длинный язык. — Клянусь, что если я что-нибудь когда-нибудь случайно брякну лишнее, то ты мне сотрешь память и я больше ничего не смогу рассказать. Ну как? Согласна?
Ирина молчала, погрузившись в расчеты. Ник чувствовал, как его предложение было встречено ею с большим возмущением. Она знала, что данная формулировка не означает, что лис готов лишиться памяти об разговоре с ней во время своей комы сразу же после первого оброненного лишнего слова. Наверняка он растреплет все в деталях Джуди или Девиду и только после этого сдастся в ручки явившейся разбираться человечишки. За ней также остается выбрать время выполнения своего приговора, который можно оттягивать бесконечно долго.
— Я придумаю другую формулировку, — не дождался от нее ответа Ник.
— Погоди, — вдруг оборвала его мысль Ирина, не переставая обдумывать его клятву со всех сторон. — Я считаю ее приемлемой.
— Правда? — удивился рыжий зверек.
Чего это она согласилась, когда нашла такой здоровый просчет? Он чувствовал, как его слова проходят через нее с сопротивлением, но по какой-то причине Ирина продолжает проталкивать идею, обходя заложенные в нее запреты. Так это простая формальность?!
— Мне запрещено позволять кому-либо вмешиваться в мое внутреннее состояние, — кивнула лисица. — Но я понимаю, что сама со сложившейся ситуацией не смогу справиться. А ты только что сам предложил прекрасный выход, который может позволить привлечь помощь со стороны.
Ну раз так...
— Что с тобой случилось? — повторил Ник, зная, что на этот раз она ответит без увиливаний.
— Меня заклеймили.
— Что сделали? — немного потупив, переспросил Ник. — Кто?
Пустое молчание было ему ответом. Не знает, значит.
— Объясни лучше, что значит “тебя заклеймили”?
Она протянула лапку, призывая себя коснуться. Было завораживающе наблюдать за тем, как исчезает в темноте выдуманная тобой реальность, а подушечка пальца скользит по шероховатой поверхности заостренного металла фаланги безликого среброглазого духа.
— Видишь эти нити? —спросила Ирина, когда он начал видеть ее истинную суть.
Ник кивнул, прекрасно видя, как ее тонкое и стройное похожее на робота пылающее в белом огне тело обвешано тонкими слегка светящимися паутинками, словно елка дождиком. Одна из каких паутинок как раз была перед его глазами, пересекая ладонь Войны. Было видно, как ниточка буквально въелась в темную поверхность, а белый огонь рядом с ней приобретает нездоровый серый цвет.
— Не трогай, — отдернула кисть Ирина, когда его пальцы едва не коснулись паутинки. — Эта гадость может прилипнуть к тебе тоже.
— Что это? — полюбопытствовал Ник, вновь касаясь девчачьей ладошки и превращая ее в горящую конечность безликого монстра.