Стоп, отставить панику! Этот маленький лабораторный демон не моя (как вспомню ее сейчас, то вся любовь к ней вдруг куда-то проходит) Хильда, она все еще слабая, да к тому же она все еще в прострации. Наверняка сейчас распробует меня как следует, найдет ряд плюсов по сравнению со смертной кровушкой, и бросится с новым…
Благодаря космической реакции успеваю выставить блок и скользнуть в сторону, пропуская противницу мимо себя. Пригибаюсь, обходя ее с правой стороны, и будто в замедленной съемке наблюдаю за тем, как Верас по инерции движется туда, где я только что стоял, и где все еще висит удерживаемое телекинезом оружие, на которое пришлась вся мощь удара.
Чуть не проморгал ее атаку в прыжке сверху! Не так уж и быстро, как я ожидал!
Очутившись за ее спиной, я танцующим движением буквально выдергиваю древко из-под ее носа (она только только касается ногами пола, завершая свой прыжок) и целюсь ей в голову, намереваясь оглушить.
Чтобы уже через мгновение я имел «удовольствие» лицезреть успевшую перехватить мое оружие и полностью развернувшуюся ко мне лицом девушку.
Когда она…
На меня в упор смотрят черные глаза.
Нет, не такие как у нее обычно, имеющие лишь беспросветно черную радужку, сливающуюся со зрачком.
Они были ПОЛНОСТЬЮ черными!
Словно залитые чернилами, черный свет поглотил весь белок, словно кроме как из тьмы глазное яблоко больше ни из чего не состоит. Лишь где-то в глубине этих маленьких кусочков сплошной темноты тлели слабые алые кровожадные огоньки безумия.
И вот тут мне стало по-настоящему страшно…
— Кх-х-х-х… — прохрипел я, замечая, как алые огоньки разгораются ярче, становясь практически видимыми, слегка подсвечивая радужку.
Опускаю глаза вниз и вижу, как ее рука, вошедшая в мой живот на половину запястья, деловито движется в обратном направлении. Розовый острый девичий язычок слизывает кровь с изящных пальцев, а сама она закатывает глаза и едва ли не мурлычет от наслаждения. Она снова не только ранила мое физическое тело, пробив защиту, но и задела сам дух!
Это уже была не Верас. Она эволюционировала! Ее сила пробудилась, превращая в такое же существо, как и я, запертое в органическом теле!
— Тварь!
Я отскакиваю назад, зажимая рану одной рукой, и рычу от едва сдерживаемой ярости. Верас открыла глаза, но с места не сдвинулась и своего занятия не прекратила, полагая, что раз так легко смогла меня покалечить, то я точно никуда от нее не денусь. Разум к ней еще не вернулся, так что сейчас она меня не узнавала, но осмысленность и, самое главное, спланированность в ее действиях появились. О-о-о, только не говорите мне, что в ней пробудились инстинкты Пожирателя Душ и сейчас она открыла охоту на меня, движимая врожденной ненавистью к естественному врагу.
Шутки кончились.
Сейчас либо я успокаиваю эту хищницу, либо меня тут самым натуральным образом сожрут заживо!
Ирина напряглась, что-то почувствовав, и начинает спешно уворачиваться от множества устремившихся к ней предметов. В качестве снарядов пошло все подряд: книги, стулья, одежда, цветочные горшки, техника, мебель — все до чего я мог дотянуться своим телекинезом и что не прибито к полу. Она все еще личинка, несформировавшийся кошмар. А это значит, что если я ее раню, сломав конечности, то она ничего сделать не сможет.
С трудом уворачиваюсь от прорвавшейся ко мне сквозь обстрел Вераса. На этот раз более успешно отражаю выпад, не купившись на тот же трюк, закончившийся моей травмой. Идеально рассчитанная длина древка позволяла держать на почтительном расстоянии принявшуюся крутиться вокруг меня акулой девушку, не цепляясь при этом за интерьер, превратившийся в мусор, а выскочившее широкое лезвие косы и два новых неглубоких пореза (на груди и бедре) — заставляли невольно серьезно задуматься над темой «так ли вкусна моя божественная тушка для всяких обворожительных маньячек, что они готовы сами насадиться на косу и дать их, наконец-то парализовать?»
Пока что не готова.
А просто взять и пришпилить эту гадину телекинезом, как прежде, чтобы не дергалась — не получается. Тоже же дух, хоть еще не осознала этого, но сокрытая в ней сила не позволяет использовать по отношению к ней столь бесчестные приемы, кроме как откидывать подальше «ударной волной». Для этого я в течении нескольких секунд собираю и сжимаю воздух, после чего дожидаюсь, когда сгусток окажется рядом с Войной и резко ослабляю хватку. По эффекту напоминает взрыв и по звуку соответствующе. Хорошо, что я до начала боевых действий успел окружить комнату барьером тишины, и ни один подозрительный звук не потревожит покоя других обитателей. Иначе бы поднявшийся грохот, сравнимый с ковровой бомбардировкой, распугал бы не только всех догов с прислугой, но и всю столицу в придачу!
— В чем дело? Ты начала повторяться, — подразнил я ее, хоть и прекрасно знал, что та вряд ли сейчас способна осознавать речь, все еще находясь под влиянием инстинктов. — И это по-твоему удар? Позор это, а не удар! Ну чего же ты таращишься на меня? Передумала драться?
Мне было весело, мной двигал позабытый боевой азарт. Я ведь тоже хищник и мне было интересно хоть немного поиграться и помериться силами с тем, кто это выдержит. Любопытно же, что она может, какие у нее сейчас возможности, так что пускай еще немного побегает прежде, чем я ее поймаю.
Каюсь, я увлекся и заигрался с этой мышкой, позабыв, что мы вообще здесь делаем. Слишком долго ни с кем не дрался, а тут столько воспоминаний о том, как мы с Хильдой цапались. Помню только, что ее надо было скрутить, утащить и подержать где-нибудь взаперти, пока не оправится. Могу даже пожертвовать еще своей жизненной энергии, чтобы не загнулась, хотя и того, что она уже из меня вытянула ей на первое время хватит.
Бочком продвигался к окну, подгадывая момент, чтобы выскочить наружу, не получив удар в спину, и увести ее подальше отсюда. Снаружи нам обоим будет больше раздолья. Она послушно двигалась следом…
И тут… открывается дверь.
С Войной мы посмотрели на этого самоубийцу одновременно, а тот в полном ахуе смотрел на наше поле боя и ме-е-едленно поворачивающуюся к нему с самыми серьезными намерениями окровавленную фурию, чей силуэт в темноте только угадывался (лампочки мы давно разбили). Меня же, разумеется, никто кроме Ирины не видел, но она потеряла ко мне интерес, найдя добычу доступнее.
Меня прошиб холодный пот.
Ну все, теперь точно, полный песец!
Волк даже пасть от шока раскрыть не успел, как мигом нарисовавшаяся перед ним убийца легким движением руки посылает зверя в полет, прыгая следом.
— Остановись! — кричу я, едва успевая перехватить занесенный кулак прежде, чем она успевает размазать его мозги по стенке.
Шипит, бьет меня в лицо локтем, едва не задевая по носу. Я рефлекторно отскакиваю и тут же обнажаю лезвие косы, видя, как Ирина заваливается со своей новой жертвой на пол, готовая вот-вот в него впиться.
Опускающееся сверху вниз на манер топора острие замирает в миллиметре от основания шеи внезапно застывшей на бесчувственном звере Войны.
Она на меня не реагирует, хотя должна на столь явную угрозу.
И на волка не нападает.
Просто застыла, глядя на него широко раскрытыми глазами, возвращающими себе потихоньку человеческий вид, а не демонический, и дышит ему в горло, так и не решившись растерзать беззащитную тушку зубами и выпить из нее жизнь.
Так мы и застыли неизвестно насколько долго. Волк без сознания от удара, прижавшая его к полу Война без движения, и я, склонившийся над ними, точно смерть с косой, готовый завершить начатое и пробить ей позвоночник, если хоть дернется.
Выдыхает.
Я напрягаюсь сильнее, собираясь предпринять необходимые меры, но моя противница вдруг расслабляется, полностью ложится на хищника и закрывает глаза, успокаиваясь.
«Вот, значит, как?»
Медленно отступаю, не спуская с этой парочки взгляда и не выпуская оружие.