Он как раз отыскал взглядом рядом с панелью климатконтроля в камере в специальной подставке личное дело заключенного.
— Серьезно? Ничего не написано? — на всякий случай повторно пробежался по пустым строчкам документа Сэм и поднял глаза на спокойного змея. — Ни имени, ни адреса, ни места жительства, ни ближайших родственников, ни последнего места работы, — поцокал языком, закрывая документ и возвращая туда, где его нашел. — Так дело не пойдет приятель! Нельзя же быть таким замкнутым в себе!
— Можно, я с-с-соц-ц-циофоб, — фыркнул (шикнул) заключенный, мотнув головой.
— Кто? — удивился тот, кого этим словом никогда не назовут.
На этот раз змей замялся, испытывая примерно те же трудности, как Сэм с понятием пенсионного возраста.
— Не важно, — решил в итоге так же оставить эту тему.
— Не хочешь говорить — тогда я сам попробую угадать!
— Ш-ш-шта-а-а? — сразу насторожился хладнокровный, которому не понравилась его гениальная идея. — Не с-с-стоит!
— Стоит, стоит! Надо же к тебе как-то обращаться! А то все змей, да змей! — не внял его тихой угрозе волк, щелкнув костяшками, когда на ум пришло первое имя. — Давай тебя будут звать мистер Очешуительный! — провел перед собой лапой, пальцами выделяя каждое видимое лишь ему слово. — Нет, нет! Ты Бобби – Пронзающий Клык! Нет! Не подсказывай! Я сам угадаю! — приложил внешнюю сторону ладони ко лбу, имитируя работу мысли: — Знаю! Блэк Джек!
— Заткнис-с-сь! — впервые по-настоящему раздраженно зашипел наг, показывая клыки длиной с короткий меч. — Я ثعبان...
— Как-как? — на секунду застыл в прежней позе волк, ничего не поняв.
— Так именует с-с-сейч-ч-час-с-с с-с-себя мой род, — снова изогнулся вопросом допрашиваемый. — Произ-снос-с-ситс-с-ся С-с-саэбэнон, переводитс-с-ся на ваш-ш-ш язык, как “змея”.
— У вас язык, отличный от нашего?
— Раз-сумеетс-с-ся! Но с-с-слово “С-с-саэбэнон” не из наш-ш-шего лекс-с-сикона. Так нас-с-с лиш-ш-шь проз-свали. Между с-с-собой мы по-прежнему общаемс-с-ся на Деванагари.
— Правильно ли я понял, что ты змей, которого зовут... Змей?
— Я Solaris! С-с-соларис-с-с С-с-саэбэнон! С-с-солнеч-ч-чный Змей! Доволен?
— Солнечный? — зверь взглядом пробежался по крепкой блестящей черной чешуе без единого светлого пятнышка. — В каком это месте?
— Ш-ш-ш-ш... — только и выдал в свое оправдание бедняга.
— Что? — навострил ушки зверь, склонив мордочку, будто щенок, выпрашивающий вкусняшку.
Глазки Сэм умел строить с раннего детства и с годами не потерял своего очарования, оттачивая навык до совершенства. Наг еще больше прифигел, не сумев устоять неожиданной атаке. Хладнокровные тоже не лишены умиления от вида смазливых пушистых мордашек и в конце концов сдался, решив, что ничего особо важного все равно не сообщит. А если и сообщит, то зверь все равно понять не сможет.
— Мое имя... — начал Соларис, с заметной неохотой. — Я обладал им ещ-щ-ще до того, как вылупилс-с-ся. Я должен был родитьс-с-ся с-с-с другим ц-ц-цветом ч-ч-чеш-ш-шуи. Все выс-с-сш-ш-шие наги ярких крас-с-сных, желтых, оранжевых, корич-ч-чневых или в оч-ч-чень редких с-с-случаях зеленых и с-с-синих рас-с-сцветок. Я же первый, обладающ-щ-щий с-с-столь темным окрас-с-сом.
— Высшие наги? — вычленил Рыкинс новое для себя понятие, вызвав у собеседника рассерженное шипение, когда змей понял, что проговорился. — У вас имеется некая иерархия? Типа, как у нас высший свет общества и те, кто в него не включены?
— Допус-с-стим, — перестав шипеть и немного подумав, согласился с ним Соларис.
— А ты, значит, представитель высшего сословия? Из знати?
— У нас-с-с не с-с-сущ-щ-щес-с-ствует такого понятия, как з-снать.
— А как с формой правления? Монархия? Типа, во главе стоит один главный змей и всеми командует?
— С-с-семья.
— Как у собак?
— Нет, — покачал головой Саэбэнон. — В ваш-ш-шем общ-щ-ществе нет аналогов наш-ш-шим внутривидовым отнош-ш-шениям. Даже в ваш-ш-шей с-с-семье млекопитающ-щ-щих с-с-суть заключ-ч-чаетс-с-ся в подч-ч-чинении с-с-сильнейш-ш-шему или умнейш-ш-шему. Вы даже предс-с-ставить с-с-себе не можете общ-щ-щес-с-ство, где ты не преклоняеш-ш-шься ни перед главой с-с-семейс-с-ства, ни перед главой общ-щ-щины, ни перед нач-ч-чальс-с-ством на работе. Вс-с-се это признаки низш-ш-ших, мы же не нуждаемс-с-ся в поис-с-ске объекта преклонения. Мы с-с-сами вс-с-семи управляем, потому ч-ч-что мы выс-с-сш-ш-шие и с-с-сильнейш-ш-шие формы жизни на планете! Выш-ш-ше нас-с-с только боги!
— А можно более доступным языком, пожалуйста?
Змей прикрыл ненадолго глаза, собираясь с мыслями, и попробовал перефразировать:
— Это знач-ч-чит, ч-ч-что, с-с-схватив меня, вы могли лиш-ш-шить вес-с-сь мой род руководс-с-ства, а могли взять нич-ч-чего не с-с-стоящ-щ-щего нага. Я являюс-с-сь и тем и другим с-с-сразу.
— Я же просил попонятнее!
Соларис задумался еще на несколько секунд.
— Я отнош-ш-шусь к одним из с-с-самых с-с-старых нагов нового времени и потому к моему мнению прис-с-слуш-ш-шиваются ос-с-стальные, но я молод и потому с-с-сам с-с-слуш-ш-шаю других. Я с-с-старш-ш-ше с-с-своих родителей, но мои внуки ещ-щ-ще старш-ш-ше меня.
— Ты бредишь? Это от холода, да?
— Как и ожидалос-с-сь. Примитивам не понять, — потерял весь интерес к разговору змей, отворачиваясь.
— Я бы понял, если бы ты не говорил шарадами! Что значит, ты старше своих родителей?
— Я говорю в прямом с-с-смыс-с-сле.
— Но это же невозможно!
— В твоем понимании – да.
— Чудак.
— Прос-с-сто в наш-ш-шем общ-щ-щес-с-стве более с-с-соверш-ш-шенный с-с-способ с-с-сохранения информац-ц-ции, в отлич-ч-чие от ваш-ш-шего, — повернувшись обратно, устало прошипел Соларис, периодически мелькая язычком среди необычайно зубастых для змея челюстей. — Вы рождаетесь ч-ч-чистыми, обновленными, тогда как мой род по с-с-своему бес-с-смертен. Мы не уходим, когда приходит наш-ш-ше время.
— Я... Все равно не понимаю, — опустил ушки волк.
— И не поймеш-ш-шь. Никто не поймет. Мы с-с-слиш-ш-шком раз-сные, — прикрыл глаза Соларис и вздохнул: — Ос-с-ставь меня, детеныш-ш-ш... Я ус-с-стал...
— Ладно, — смилостивился над ним Сэм, утаскивая стул назад в угол. — Отдыхай.
— С-с-стой!
— А? — обернулся на него полицейский.
— Ты кое-ч-ч-что забыл, — указал хвостом на панель наг.
— О, точно, — немного сконфуженно вернулся волк и некоторое время постоял, заглядывая в необычные глаза напротив, заразившиеся его интересом, пока замерзший Соларис не отвернулся и не спрятал голову в кольцах. — Приятно было познакомиться с тобой, Солнечный. Надеюсь, что еще поболтаем, — попрощался Рыкинс, уходя окончательно назад к бумажной работе.
— Глупый, — тихо фыркнул Соларис, смотря ему в спину. — Не ищ-щ-щи с-с-со мной вс-с-стреч-ч-чи. Ес-с-сли бы ОНА тебя не кос-с-снулас-с-сь – ты бы отс-с-сюда живым не вы-ш-шел...
И погрузился в прерванный сон, где наблюдал уже не за своей целью, а за неожиданным знакомым, оказавшимся настолько волевым в своем любопытстве, что перебарывал даже его гипноз. И во сне он абсолютно точно знал, что это не единственная их встреча.
====== За стеклом (часть вторая) ======
Под просвечивающим насквозь взглядом капитана Сэм почувствовал себя неуютно, но продолжал держать морду кирпичом.
Как он и опасался, его ночные похождения к чешуйчатому заключенному не остались незамеченными. Но вот куда все это время смотрело начальство, если с момента первого его знакомства с нагом прошла почти неделя?
— Офицер Рыкинс, как ты объяснишь то, что вот уже несколько ночей подряд был зафиксирован не единичный случай проникновения тобой в место пребывания особо опасных преступников, не получив на это соответствующих разрешений? — решил не тянуть кота за хозяйство Бого.
— Капитан? — сделал тот самую невинную мордашку, на которую был способен. — А как бы вы поступили на моем месте, не обнаружив охрану на их постах?
— Кхм… Об этом я разговаривал с каждым из них отдельно, — стукнул копытом буйвол. — Однако почему ты сразу же не доложил об этом мне? Почему не сообщили об этом ни тогда, ни в последующие дни?
— О чем докладывать, капитан? — удивился белый волк. — Разве мне запрещено перемещаться по участку, будучи полицейским? Тем более, что ничего экстренного не произошло, ведь змей находится на причитающемся ему месте, а в следующие дни дежурные присутствовали на своих постах. И от них я получил разрешение на то, чтобы пройти к заключенному. Так что я абсолютно не понимаю по какому поводу меня вызвали и какие именно ко мне претензии. В том, что я не сдал своих коллег, проспавших всю ночную смену? Так это не мои обязанности и не мои проблемы, тем более, что вы все равно об этом узнали, — раздраженно начал покачивать белоснежным хвостом, по своей пушистости который тот мог поспорить с метелкой Уайлда.