— Наслаждалась ощущениями, — фыркнула Алиса. — Лучше расскажи мне о библиотеке.
— Для начала сменим одежду.
— Разве нам не нужно идти немедленно? — беспокойно спросила Алиса.
— Поверь мне, я не меньше тебя хочу вытащить Виктора оттуда как можно быстрее. Но это место не такое, каким ты себе его представляешь. Там есть все и нет ничего, понимаешь? Если я войду туда в этом, — она указала на промокший наряд, — точно представлю себе снег и холод и нам обеим конец.
— Там возникает все, о чем только можно подумать?!
— Да, а потому фантазии о холоде еще безобидные. Следуй за мной, я кратко введу тебя в курс дела, как стоит себя вести в том злополучном месте.
Объяснения Герберы казались невероятно сложными, сравни: не стой на месте, не беги, не сиди, не лежи, не говори, не молчи, не думай, не допускай пустоты в своем сознании. Как Алиса должна выполнять столь противоречивые рекомендации одновременно, ей было совершенно непонятно. При этом Гербера еще и уверяла ее, что ничего особенно сложного в этом нет. Нужно лишь не допускать любых мыслей, образы которых могут быть опасными для них, и тогда Алиса поняла — она худший кандидат на поход в библиотеку. Ее мысли проходили настолько витиеватыми путями, что в миг из безобидных и милых становились тревожными и жуткими, а потому убили бы их моментально, стоило только ступить на порог этого места.
— Может, я просто подожду тебя тут? — взмолилась она, когда Гербера выворачивала весь свой гардероб, выкидывая из шкафа блузы, платья, юбки, штаны, которым, казалось, не было ни конца ни края.
Присмотревшись к дверце, Алиса заметила отливающие радугой розовые нити, вживленные в древесину шкафа. Они образовывали бесчисленное количество рун Феху, первой из Старшего Футарка — руны изобилия.
— Надо же, — удивилась Алиса, — я думала волосы единорога для расширения пространства можно использовать разве что на ткани.
— Если это изделие обычных людей, то так и есть, — сдувая со лба волосы ответила Гербера, — это потрясающий образчик мастерства урожденных магов. И нет, здесь ты не останешься. Голова Виктора тоже забита мусором разной степени полезности. Чего я только не насмотрелась, пока ходила там с ним. Но в момент, когда перед тобой возникает твой худший страх, хорошо если рядом будет кто-то, кто отвесит тебе хорошую пощечину.
— Так вот почему он тогда… — Алиса вспомнила, как Виктор именно таким способом вырвал ее из оков кошмара.
— Абсолютно верно, — она ненадолго замолкла. — Что мне найти для тебя? Платье? У меня вроде где-то было ярко-синее, как твое первое… Ах, черт, это атласная блуза. Я ошиблась.
— Давай сюда, — протянула руку Алиса, — и штаны, найди мне хорошие крепкие штаны. Платья плохо показали себя в последних приключениях.
— Не вопрос, — усмехнулась Гербера.
Сама она облачилась полностью в черное, не забыв высокие сапоги "на случай, если в голову придет образ болота", уложила себе и Алисе волосы в конский хвост и прихватила сумку, висевшую на спинке кровати:
— Тут все, что может нам понадобиться: непортящаяся еда, немного воды, в случае чего мы все равно можем наколдовать немного льда и утолить жажду.
— Что будет, если я представлю, что еда испортилась?
— Я ударю тебя и очень больно, — гневно ответила Гербера, поднимаясь по лестнице на четвертый этаж.
— Я все еще не понимаю, как я должна не думать?
— Если я скажу тебе не думай о синем слоне, что в первую очередь возникнет в твоей голове?
— Синий слон?
— Именно так. Чтобы не думать о синем слоне, думай о розовом единороге.
— Теперь у них в моей голове своя вечеринка, — пробубнила Алиса.
— Ты справишься, — твердо сказала Гербера, — ты умудрилась вытянуть меня из мира вечного веселья и удовольствия, надавив на чувство вины и стыда. И с этим управишься.
— Вечное веселье и удовольствие — это бред, — возразила Алиса, — наш мозг любит контрасты, и без них начинает скучать, потому хорошее так отличается от плохого. Если убрать плохое — хорошего тоже не останется.
— Я понимаю о чем ты, но ты видела тех дев из Эмайн Аблах? Они не выглядят скучающими.
— Конечно, ведь месяц там будет стоить нескольких лет в реальном мире. Если они поддадутся скуке и решат вернуться — их тела рассыпятся в прах. Вот и продолжают строить из себя счастливых.
— Я могу понять откуда в душе Виктора такой жуткий пессимизм, но ведь над тобой не проводили эксперименты!
— К несчастью в моем мозге избыток зеркальных нейронов, мне не нужно проживать боль, чтобы понимать ее.
Гербера остановилась около двери, запечатанной на магический замок, словно бы закрепленный на ней тросами. Несколько секунд Алиса смотрела на него, ожидая, когда Гербера откроет его, но тут заметила на себе ее выжидающий взгляд: