— Что это? — приказным тоном спросила она у Герберы.
— День, когда мир раскололся, — всхлипывая, ответила она.
На горизонте вырастал огромный огненный гриб. Следом за ним пошла волна, отбросившая их назад и тяжело ударившая о землю. Алиса выпустила руку Герберы. И ее окружение обрело знакомые очертания индустриального района с высокими металлическими башнями заводов, подпирающих небо, разрываемыми вспышками всех оттенков маны. Гербера была в нескольких шагах от нее, но рыдала, стуча кулаками о землю, не в силах подняться. Алиса подбежала к ней и насильно оторвала от рушащихся сетчатых перегородок пола. Когда она коснулась ее, в небе опять возник оранжевый гриб.
— Откуда ты знаешь, что тогда было?! — закричала Алиса, пытаясь перебить шум от падающих осколков плотных тяжелых камней осыпающихся с высоких зданий.
— Мы все знаем, мы все несем воспоминания наших предков из тех времен.
— Кто "мы"?!
— Мы — урожденные маги, выжившие за пределами колыбелей, когда старому миру пришел конец!
— Вы вышли не из колыбелей?
Картина вокруг них сменилась. Мертвая выжженная земля, покрытая плотным слоем пепла и монструозные машины со множеством металлических отростков, бороздящие мертвую планету. Всё, насколько хватало взгляда, было похоже на пустыню, из которой вырывались острые пики каменных хребтов. Она представляла колыбель как что-то большое, белое, похожее на яйцо с прорезью, которое раскрылось подобно шкатулке, и из нее на девственную природу вступили обнаженные первые люди. Но эти машины были похожи на огромных сколопендр, вонзающих свои лапки в кожу вымершего мира.
— Это и есть колыбели?!
— Это люди дали им такое название, — прикрывая лицо от летящего в них песка и пепла ответила Гербера, — по сути своей это машины из какой-то далекой от нас планеты.
Окружение снова сменилось: они парили в бесконечной темноте, а вокруг них мерцали бесконечные звезды, но вот одна за другой они начали потухать, напоследок даря лишь яркую вспышку в полной тишине. Алиса попыталась поговорить с Герберой, но у нее словно бы не было голоса. Он звучал приглушенно, будто кости ее черепа вибрировали, но звук не достигал рта. Их вновь накрыла темнота.
— Все, прекрати думать о синем слоне, — сказала Алиса, замечая около себя нечто большое и точно синее, — подумай о Викторе, мы должны найти его как можно быстрее, он ведь где-то…
Но во тьме она не видела ровным счетом ничего. Несколько раз ей показалось, что она видит его на периферии зрения, а может, просто ощущает, но на деле чем дольше они шли, тем больше плутали в пустоте.
— Может… — голос Герберы сорвался, — может, мы не можем его найти потому что…
— Даже если так, — холодно отозвалась Алиса, — желая найти его, мы бы смогли отыскать по крайней мере его тело, — она нервно сглотнула, пытаясь не вовлекаться эмоционально в то, что говорит, словно перечисляет случайный набор слов, — мы что-то делаем не так, давай остановимся и подумаем.
— До сих пор мы находили тут только… неодушевленные объекты.
— Значит, до конца неизвестно, что будет, если мы будем искать нечто живое, — задумчиво сказала Алиса, — может, тогда постараемся найти то, что принадлежит ему?
— Виктор не испытывает привязанности к вещам, а потому… не думаю, что у него есть с собой хоть что-нибудь.
— Тогда давай попробуем угадать его худший страх.
Тьма вокруг них преобразилась. С виду это место походило на исследовательский центр, за тем исключением, что в нем буквально не было ни души. Длинные пустые коридоры уходила в бесконечную даль. За запертыми стеклянными дверями находились одинаковые по виду комнаты.
— Это место, оно похоже на то, в котором рос Виктор?
— Я была там всего раз, — покачав головой сказала Гербера, — но лично мне вот это место не напоминает ничего.
— Как и мне, впрочем. Кажется, что мы все еще далеки от понимания его чувств.
— Сомневаюсь, что мы имеем реальный шанс когда-нибудь понять их, — вздохнула Гербера, — но можно хотя бы попытаться представить. Маленький мальчик, сильно отличающийся от окружающих в огромной больнице, где каждый день — это новые страдания.
— В голову приходят клетки для цирковых бестий, — поморщилась Алиса, и окружающие их декорации пошли цветной рябью огненных оттенков. — Но он вряд ли так уж много знал о внешнем мире и основываться на привычных именно нам ассоциациях не выйдет.