— Я доставлю еду для нас через специальный лифт, что до личных комнат, изображения нет, но звук сохранен, и это самое неприятное.
— Почему? Что ты слышишь? — взволнованно спросила Алиса.
— В том то и дело, что ничего.
— В нашей комнате всегда так было.
— Только в вашей, а теперь — во всех.
На остальных кадрах Алиса не заметила ни одного ученика, что было неудивительно для ночного времени, но совсем неожиданно для места, в котором было заперто три сотни подростков. Двое-трое, а может даже четверть из них в отсутствии директрисы и при отключенных автоматонах, должны были давно наплевать на правила поведения и вести себя как юные взрослые с недостатком ответственности и веры в важность правильного режима сна.
— Надо придумать план, — серьезно сказала Алиса. — И для начала я хочу забрать мотылька из ящика стола Виктора.
— У меня нет полной уверенности, что… Что они делают?
Алиса заметила, как Ульяна и Блуд, крадучись, покидают свое укрытие, двигаясь к дверям столовой. В руках Ульяны что-то поблескивало.
— Я должна идти к ним! — воскликнула Алиса. — Если они вернутся в лазарет, то перекроют его изнутри, и мы уже не сможем к ним попасть.
Сначала Гербера хотела остановить ее, но, облизнув пересохшие губы, сказала:
— Иди, я буду наблюдать отсюда, на случай, если что-то пойдет не так. Возьми это, — она передала ей что-то вроде наушника с дугой для закрепления на ушной раковине. — Такой был у бабушки, чтобы я могла сообщать ей о происходящем на камерах. Он двусторонний, так что я буду слышать, что у тебя происходит.
— Ой, — надев приспособление сказала Алиса, — почему он так шипит?
— Из-за помех в Ковене, их создает магическое ядро, но это лучше, чем ничего.
— Я пойду с тобой, — сказал Виктор и опасно покачнулся, вставая.
— Нет, ты останешься здесь. Добудьте еду и ждите меня, я вернусь сюда на остаток ночи.
Алиса выбежала, мягко и бесшумно двинувшись за друзьями. Ковры хорошо заглушали ее шаги, но на голом камне первого этажа ее обувь слишком шумела. Наступила зима, первые снежинки уже срывались с темного неба, мерцая словно блестки в свете магических светильников. Кто-то настроил их на красный цвет, из-за чего пустые коридоры начали выглядеть особенно зловеще, словно их стены были не из мрамора, а из плоти, к тому же красный давал слишком мало света, из-за чего половина первого этажа тонула во тьме. Алиса двигалась почти что на ощупь, ориентируясь на слабые шорохи в столовой. Прошмыгнув вовнутрь, она увидела отблеск Сигела за железной дверью, которую ранее никогда не видела открытой. Оттуда же она услышала приглушенный шепот:
— Я уже говорила тебе, нам нужно больше, но бери вот это.
— Подскажи мне, гениальный повар, в чем ты собираешься ее варить? В ванне?
— Мы можем спереть одну из вот этих дур. В ванной разожжем огонь, поставим ее туда и…
— Костер это тебе не плита, ты просто его потушишь.
— Тогда сопрем еще и это, — послышался звонкий металлический лязг.
— Чего мелочиться? — с издевкой сказал Блуд. — Давай вытащим отсюда целую плиту. Кто знает, сколько нам еще так…
Блуд наконец заметил наблюдающую за ними Алису, и в ужасе дернулся, переворачивая мешок с крупой. Ульяна, одной рукой державшая Сигел, а во второй решетку с плиты, решила использовать последнюю как оружие. На ее бинтах в области костяшек были свежие кровавые пятна. Блуд сложил Тиваз, но не торопился его отпускать, на его лице было несколько только затянувшихся царапин.
— Надо же, как вы одичали, — удивилась Алиса.
— На чем ты подыгрывала мне, когда мы с тобой шли в Ковен? — твердым голосом спросила Ульяна.
— На расческе, — пожала плечами Алиса.
— Мара моя, это ты! — Ульяна отбросила решетку и крепко обняла ее. — Ох и надолго же ты пропала, мы думали, что ты не вернешься.
— Сколько меня не было?
— Пару недель, может, дольше, — ответил Блуд.
— Тогда, почему вы все еще здесь? Вы могли уйти из Ковена…
— Мы думали, что ты вернешься.
— Но Ульяна сказала…
— Мы не знали, что будет, — примирительно сказала Ульяна, — может, вернешься, может, нет, но то, что школу захватила Фей, мы точно знали.
— Мы пытались придумать, что бы такое сделать, чтобы сразиться с ней, но не были уверены, что без тебя хоть что-то получится, — устало сказал Блуд. — Что хорошо, моя сестра человек довольно режимный, потому ночь — относительно безопасное время.