— Они не гибриды, а бестии. Люди по всей Империи пользуются кругами призыва, — ответил Виктор, с трудом поспевая за ней, — некоторых из призванных ими существ, которых нельзя отправить обратно в бездну, отвозили в центр, в котором я рос. Именно гибридов было только четверо.
— И над вами всеми издевались?
— Нет… Постой, — он остановился и притянул девушку к себе, — со мной тебе будет трудно найти источник аномалии. Иди за ним одна, меня заберешь на обратном пути.
— Вот уж нет, я с трудом отыскала тебя в прошлый раз, не уверена, что смогу еще раз повторить этот трюк.
— Я не хочу, чтобы ты это видела.
— Нет! Не думай, что я напугана. Происходящее тут не вызывает у меня ничего кроме ярости!
— Да, но на самом деле все немного сложнее, чем ты себе представляешь. Я рассказал тебе не все.
— Я понимаю, что тут могут быть вещи похуже чем…
— Нет, Алиса, тут никого не мучали. Никогда. И меня в том числе. То, что ты читала в дневниках — жутко, но на самом деле я сам шел на все это.
— Почему?!
— Потому что благодаря мне и другим гибридам было спасено немало детей…
Вокруг них возникла чистая белая лаборатория. Девушка с медовыми волосами в длинном белом халате склонилась над плачущим мальчиком, и осторожно смазывала мазью участки на его теле, с которых словно срезали тонким слоем:
— Прости, Виктор, если хочешь, я попрошу главврача дать тебе неделю перерыва.
— Нет, — твердо ответил мальчик.
— Зря ты так, — она погладила его по голове. — Но знаешь, я горжусь тобой. Ты очень самоотверженный. Именно поэтому тебе и выпала честь поучаствовать в самой трудной операции.
— Разве это не ты убедила Островского взять меня? — удивленно спросил он.
— Ну, не могу сказать, что не поучаствовала, — смущенно улыбнулась она, — но именно ты приложил основные усилия.
— Это Саша? — удивленно спросила Алиса.
— Да, — вздохнул Виктор и присел рядом с ней, заглядывая в ее скрытое за волосами лицо, — я так давно ее не видел.
— Разве ты не говорил, что она была худшей из всех?
— Говорил, — кивнул парень, — она и правда была самой ужасной. Из-за нее я был готов на многое. Посмотри, — он указал на срезанные участки кожи, — это случилось после взрыва на фабрике. Несколько детей рабочих получили сильные ожоги. Я отдал им свою кожу. Ведь на мне в итоге не останется и следа, а им это может спасти жизнь.
— Это очень… — Алиса осеклась.
С одной стороны она считала, что Виктор поступал благородно, но с другой — вид маленького истощенного мальчика с глубокими тенями под глазами давал ей понять, какую цену имело это благородство. Пока ее мама оббегала всех островных лекарей из-за содранной коленки Алисы, Виктор добровольно терпел боль, чтобы помочь другим.
— В чем же она худшая?
— В том, что она лгала, — спокойно ответил Виктор, — она постоянно повторяла, что заберет меня отсюда, потому и продвинула меня на эту операцию. Чтобы я смог жить как человек. Но однажды просто пропала. Ушла, не прощаясь. Тогда я пережил многое внутри себя, как и все дети, которых бросают не говоря почему.
— Ты узнал, что с ней стало?
— Не пожелал. Я ненавидел ее на протяжении долгих лет настолько сильно, как никогда ни до этого, ни после. Думаю это из-за того, что она как бы заменила мне мать. Видишь ли, ей долго не удавалось завести собственных детей, а потому всю годами копившуюся в ней материнскую любовь она отдавала мне. Говорила, что я особенный, что у меня очень важная миссия — помогать другим. И я помогал. Дважды я лишался печени, трижды — почки, один раз даже обеих. Помню, что тогда мою кровь прогоняли через специальный очиститель, потому что мое тело такой способности лишилось. Но лишь на время, в отличие от обычных людей.
— Это твоя особенность, но это не значит, что тебя можно использовать просто как набор органов!
— Вот и она так считала. У большинства врачей было иное мнение. Их я простил куда быстрее, чем ее.
— Но почему? — в недоумении спросила Алиса.
— Потому что она была единственным человеком, которому я верил по-настоящему. Каждый раз, когда я готов был сдаться, она рассказывала как она откладывает деньги и совсем скоро выкупит меня, чтобы мы могли жить как семья. В день, когда она не пришла, я решил, что она заболела. Говорил другим врачам, что они могут взять у меня что хотят, чтобы ее вылечить. Лишь один из них сказал мне, что Саша не заболела. Она была беременна. Тогда-то я и понял, куда она пропала на самом деле. У нее появится свой ребенок, а потому чужой ей стал не нужен. Бесит, что она даже не попрощалась. Видать, не хватило сил увидеть, что произойдет со мной, когда я все узнаю. Потом пришел твой отец… А позже меня продали другой семье.