— Мои друзья считают, что ты затеяла эту игру лишь для того, чтобы не быть забытой.
— Чушь, — звонко рассмеялась Морриган, — я затеяла эту игру, чтобы наконец стало весело. Все боги стараются не оказывать излишнего влияния на ваш мир, но в отличие от вас нам доступны мириады и мириады планет в бесконечных версиях их существования. Поэтому я не исчезну, даже если Земле придет конец. Ведь я все еще останусь в ее прошлом.
— Не стану отрицать, что я мало что поняла, — призналась Алиса.
— У тебя вся жизнь, чтобы понять, а потом и то, что ожидает после нее.
— Неужели смерть не может быть просто смертью? — устало вздохнула Алиса.
— Это слишком скучно, — махнула рукой Морриган, — ты можешь узнать все о прошлом и даже заглянуть одним глазом в будущее, но ты даже представить себе не сможешь то, что лежит вне границ твоего понимания.
— Ты знаешь ответ на главный вопрос жизни, вселенной и всего такого?
— Конечно! — встрепенулась Морриган. — Ответ — сорок два.
— Я серьезно.
— О, Алиса, не фиксируйся на таких глупостях как "цель" и "предназначение". Люди столетиями совершают одну и ту же ошибку — ищут причины, чтобы не страдать от жуткого осознания ненужности всего происходящего вокруг. Отнесись к происходящему, как к кинокартине. Особой кинокартине, на события которой ты можешь повлиять, и сделай ее самым интересным, что тебе когда-либо приходилось созерцать.
— Наша личная игра подошла к концу, но быть может, тебе есть, что сказать о богах других Ковенов?
— Даже не надейся, — рассмеялась Морриган, — это ценная информация, и я не продам ее только за твою улыбку. К слову, ранее ты спрашивала о моих любимых играх просто так? — надув губки спросила богиня.
— Нет, — улыбнулась Алиса, понимая, к чему ведет богиня, — пока мы тут, давай сыграем.
— Конечно же ты понимаешь, что это будет непростая игра, — Морриган хитро сощурилась.
— Тогда сначала расскажи мне правила.
— Итак, в моей руке некие события, которые я открою тебе, лишь когда сделаю свой ход. В твоей — твои дражайшие близкие.
По спине Алисы прокатился холодок, перед ней возникло десять карт, каждая из которых содержала гравюру одного из ее знакомых. Там был Виктор, Гербера, Ульяна, Блуд, Алина, Рита, Суббота и самое жуткое — ее мама, папа и бабушка.
— Каждый ход ты выставляешь своего бойца против моего события, которое я выберу случайно, и пытаешься убедить меня, что близкий тебе человек может с этим справиться. Если ты побеждаешь — можешь задавать вопрос. Проиграешь — и выбранный тобою человек впадет в лихорадку. Тебе немало повезло, ведь на руках у тебя оказались карты Алины и Маргариты, которые уже пребывают в лихорадке. Им в случае твоего проигрыша я просто подарю самые ужасные сны, что им когда-либо пришлось видеть.
— Вряд ли это хоть как-то тронет Алину.
— Зависит только от того, что я ей покажу, — заметила Морриган, прикладывая палец к губам. — Например, я посажу ее в парк с целующимися парочками. Сделаю так, что даже голуби будут в нем целоваться.
— Это звучит вполне весомо, — поморщилась Алиса, — но почему тут мои бабушка, отец и мать?
— Для того, чтобы добавить в игру перчинки, — ухмыльнулась Морриган.
— И мне придется использовать все карты?
— Чтобы окончить игру — да.
Алиса прикусила губу и закрыла глаза. Стоит ли ей придержать карты Герберы, Виктора, Блуда и Ульяны до конца игры? Ведь на их плечах лежит ответственность за, уничтожение ядра. И значит ли это, что в первую очередь ей придется избавиться от карт родителей, как бы жутко это не звучало? Или наоборот, попытаться как можно быстрее вывести своих друзей из игры? И как вообще сработают озвученные правила?
— Разве тебе под силу повлиять на них отсюда? — вдруг осенило ее.
— Конечно, золотко, я добровольно сижу тут с тобой и исполняю уговор только потому, что так будет честно, — она осклабилась, — но это не значит, что твоя просьба хоть немного ограничила мои способности.
Алиса бросила еще один быстрый взгляд на карты в руке:
— Когда мы уничтожим ядро, они ведь выйдут из лихорадки?
— Ну конечно же…
Игра стоит свеч, если знания Морриган о других Ковенах достаточно исчерпывающие. Вряд ли она предлагала бы сыграть, если ее сведения ограничивались туманными предположениями. У нее есть шанс одним глазом посмотреть, что ее ждет.