— Вы просили меня зайти, директриса, — подала голос Алиса, Гербера лишь указала ей на скромный стул напротив себя.
— Известно ли Вам, Панфилова, по какой причине я пригласила Вас на разговор?
— Из-за того, что сделала… — Алиса осеклась, она так и не узнала настоящего имени Кикиморы.
— Происшествие с Аней Киреевой это решенный вопрос, — махнула рукой Гербера. — Вынуждена просить Вас не распространяться о деталях произошедшего, но я почти полностью уверена, что новость уже разлетелась по школе. Так или иначе, она передана в Цитадель, и ее будут судить по всей строгости закона.
— Что насчет того, что над ней издевались? — вставила свое слово Алиса. — Ее обидчика Вы не думаете привлечь к ответственности?
— Я уже сказала, Ковен — ваше маленькое государство. Тут никто не будет бдить за соблюдением порядка. Но у всего есть разумные границы.
— Значит, — сузив глаза сказала Алиса, — травля и избиение — находятся в разумных границах?
— Да, — просто ответила Гербера, — а вот попытка убийства, будь она случайной или намеренной — нет.
— Однако ее злость была продиктована именно травлей! — подскочила со стула Алиса. — Если бы вы выполняли свою функцию директора и...
— Я выполнила свою функцию целиком и полностью! — директриса с размаху ударила по столу, нависая над Алисой, оттенок ее глаз был очень близок по тону к ее алым волосам. — Но ваше эго не позволяет допустить и мысли о том, что такое возможно.
Алиса села обратно на стул и исподлобья глянула на директрису. Указание на размер ее эго оказался в самом деле неприятным. Она решила не распалять конфликт, а терпеливо послушать, что еще до нее хочет донести Гербера:
— Анна Киреева сама устроила травлю против себя.
— Быть не может, Блуд сказал, что на клочках бумаги были призывы…
— Она очень жаждала внимания. Это была не единственная ее попытка, но, пожалуй, самая яркая. Настолько яркая, что даже ей самой стало не по себе, из-за чего она покинула школу, — Гербера перелистнула несколько листов черной книги и показала девушке один из бумажных клочков, приколотых к странице.
Алиса придвинулась поближе и прочла "Возьми меня, если хочешь. АК". Обрывок украшали кривоватые сердечки, но внимание девушки привлек маленький рисунок неизвестной птички.
— Это было задолго до того, как я прибыла сюда. Почему тогда целью стала именно я?
— Думаю, что причина в том, — Гербера села обратно в кресло, — что Вам куда лучше удалось привлечь это самое внимание за короткое время. А вред Вам — был легким способом заявить о себе. Она была уверена, что Вы или Ваши друзья не стерпите издевательств и нападете на нее в ответ. Тогда она вновь смогла бы выставить себя жертвой. Но переборщила. Теперь, ей уделят внимание в зале суда.
— Но если дело не в ней, тогда в чем?
— Так уж совпало, что я изучала записи одного из прошлых директоров, — она встала и взяла с полки другую, но внешне точно такую же книгу. — Он как раз упоминал нескольких учеников, которые на первой же тренировке маны увидели всего одну нить. Их дальнейшая судьба разнится. Те, кто видели конкретное число просто достигали его и не могли его превысить. Но те, кто видели одну имели возможность достичь любых высот, которых пожелают. Помните, Панфилова, при нашей первой встрече я Вам сказала ни в коем случае не стремиться к тринадцати меридианам. И в свете последних событий я повторяю: не нужно брать тринадцатый меридиан. Дойдите до двенадцати и остановитесь.
— Но что плохого в тринадцати меридианах? А если их будет четырнадцать?
— Окститесь, дитя, — сказала Моргана, о присутствии которой Алиса успела забыть, — тринадцать меридианов ведут к скорому безумию, а уж что с Вами сотворят четырнадцать, я и думать боюсь.
— Чем больше меридианов… — задумалась Алиса.
— Тем больше вас манит к себе бездна, — подтвердила Моргана, — двенадцать — наивысшее безопасное число.
— Если Вам кажется, что магия — это дар, то послушайте вот это, — сказала директриса, наскоро листая взятую книгу, — "Все есть яд и все есть лекарство, но касательно маны я бы сказал, что нет такого ее объема, который был бы полезен и при том не нанес бы урона человеческому разуму. Желание повального обучения последователей Колыбели неминуемо приведет не только к сокращению продолжительности жизни, но и к конфликтам, оружием в котором станет магия. Ежели мы постараемся отречься от нее, поставим себя в уязвимое положение перед теми, кто рискнул. Потому, я считаю, что обучение нужно сделать повальным, но при этом найти способ ограничить время касания оной".