— Мне кажется, — с издевкой в голосе сказала она, — целый год непрерывного нахождения в этих стенах достаточен, чтобы ученики могли рассчитывать на минимальные удобства в виде кроватей.
— Так они были, когда-то. Но все были разрушены, сожжены, порезаны, — Виктор последовательно загибал пальцы, — так же ими кидались друг в друга в процессе жаркого спора. В общем, не прошло и года, после открытия Ковена для всех желающих, как они закончились. Прошлый директор, по словам Герберы, пытался как-то исправить ситуацию, но не преуспел. Восстанавливать число подушек оказалось более простым делом, чем всю имеющуюся мебель.
— Но есть же Вуньо, восстанавливающая руна!
— А есть Отила, которая лечит. И тебе уже должна быть понятна разница между разрезанным крупным сосудом и порезом кожи на лице. И помни, Гербера сказала, что ты талантлива, потому что после лечения у тебя даже шрама не осталось. С Вуньо та же история. Можно легко починить стеклянный бокал, ведь в его составе только силикат кремния, который раскалывается по понятному алгоритму, и совсем другое — чинить ткань с множеством мелких нитей или деревянные балки кровати.
В ответ Алиса лишь приложилась лбом о дверной косяк и решила не искушать судьбу уточнением, уверен ли Виктор, что ей можно выспаться на его чудесной кровати под балдахином. Какой же он был плотный не пропускающий ни единого дрожащего лучика света со стороны лазарета, и эти чудесные мягкие матрасы под белоснежными простынями. Пока Виктор не передумал, она быстро шмыгнула в комнату, закрыв дверь за собой. Папа всегда говорил, что ей нет равных в том, чтобы брать, когда предлагают. Алиса считала попытки жеманничать в таких условиях лицемерными, и отказалась бы от такого дара лишь в том случае, если бы и правда хотела от него отказаться, но точно не с целью показаться вежливой.
Но ей были не чужды базовые правила приличия, и кроме кровати в комнате она ничего трогать не собиралась, покуда никто не дал ей на это право. И да, она нагло соврала, когда сказала, что не станет допытываться до его тайны происхождения. Хотя это нельзя было назвать ложью в полном значении этого слова. Она предпочитала понятие "частичной правды", а потому не была намерена расспрашивать его напрямую, а желала найти ответы с помощью наблюдения и эксперимента. Шкаф около двери был уставлен книгами явно не типографского образца: на их корешках значились интригующие названия: "Селекционные заблуждения", "Ген ярости", "Гибридизация и последствия. Наблюдения", на остальных были лишь цифры. И на этом положительные аспекты, увиденные ею при свете, кончились.
Алиса искренне считала, что комната способна рассказать немало интересного о своем владельце. А Виктор до сих пор был ей минимально понятен, и его обиталище нисколько ей не помогало увидеть лучшее в нем. В комнате не было ни зеркал, ни других привычных элементов туалета, свойственных любому обычному человеку. На письменном столе были разбросаны бумаги в первородном хаосе — неудивительно, что ему приходилось постоянно перебирать собственные записи, ведь в них буквально не было никакой адекватной системы. Кажется, будь у Виктора больше вещей, он бы превратил в свалку всю свою комнату, но его возможности были ограничены: смятые обрывки листов валялись тут и там, а с ними несколько сломанных ручек, богатый ковер был усеян мелким мусором. Некоторые из клочков бумаги покрывала пыль, по которой можно было предположить, как долго они находились там. Приглядевшись к пологу, Алиса и на нем увидела странные пятна и вдруг осознала, что ее терпение лопнуло.
Ей было бы невыносимо спать тут, пока она не наведет хотя бы подобие порядка, пусть ее порыв станет чем-то вроде платы за проживание. Сначала она собрала разбросанные листы в корзину, в который раз поблагодарив себя за ношение перчаток — белый трикотаж довольно быстро посерели, пока Алиса лазила под кроватью. Внезапно чихнув, она ударилась головой о каркас кровати и подняла вокруг себя облако пыли. Пожалуй, одними перчатками тут точно не обойтись.
— Что ты там делаешь?
Она вылезла из-под кровати, вытирая пыль с лица, и оглянулась в сторону двери. Виктор смотрел на нее с легким недоумением:
— Ты должна спать на кровати, а не под ней.
— Твоя комната просто катастрофа, — вновь чихнув сказала Алиса, — я не могу оставить всё вот так.
— Как тебе будет угодно. Я попрошу лишь об одном ничего не трогай на моем столе и не читай.