— Ты про вон ту свалку из листов?
— Да, именно про нее, — кивнул Виктор и его лицо залилось краской, — здесь очень важные бумаги. Они не касаются нашего исследования, только меня, поэтому не нужно их брать, осматривать, ничего такого…
— Ты можешь забрать их с собой, если так переживаешь, — недоуменно ответила Алиса.
— Нет, они должны быть тут, — его взгляд метался из стороны в сторону, — знай, это для меня очень важно.
Виктор вышел, с излишним усилием закрыв за собой дверь. И что это было? Он словно насильно подталкивал ее все же порыться в бумагах и узнать, что же там такое скрыто. Но окинув взглядом масштабы бедствия в комнате, Алиса решила, что сегодня ей ни за что не добраться до наведения порядка на столе. Среди вороха заметок она мельком увидела лист с некой схемой, но не испытала ни малейшего желания посмотреть поближе, пока не расправится с мерзким сором на ковре.
Алиса не удосужилась снять даже корсет, а потому провалилась в сон будучи полностью одетой, обещая себе, что завтра она поменяет белье в кровати, возможно, займется стиркой и мытьем полов, и своего тела заодно. Видимо из-за усталости она провела эту ночь совсем без снов. Но в момент, когда она проваливалась в сон и пробуждалась от него отчетливо слышала все тот же голос, что оценивал ее в прошлом кошмаре и пронзительное карканье вороны. Принадлежал голос женщине или мужчине, она с трудом могла понять.
Проснулась Алиса резко, от громких звуков за дверью. Не надевая туфли, Алиса опасливо подошла к двери и прислушалась к приглушенным голосам за ней:
— Немедленно объясни где я?! Где Алиса?!
Блуд все таки очнулся и, похоже, был удивлен тому, в каком месте оказался. Алиса поспешила открыть дверь и окликнуть его, пока их словесное противостояние не перешло во что-то более опасное, но опоздала. Позади пораженного ее появлению Блуда, держась за нос и бормоча проклятия согнулся Виктор.
— Ты в самом деле очнулся, Блуд! — восторженно воскликнула она, игнорируя кряхтение Виктора. — Более того, физически ты, кажется, в полном порядке. А теперь быстро: что ты помнишь?
— Я сжег тебя в Кенназе, — он тяжело дышал, воспоминания все еще причиняли ему боль, — просто не смог его проконтролировать. Ты горела и кричала… И запах, это был ужасный запах.
— Помнишь ли ты, как я говорила с тобой?
— Да. Я отчетливо услышал твой голос, — кивнул Блуд, обрадованный тем, что тема ушла от его кошмарных переживаний, — я увидел отражение в стекле купола. Там была ты, и мне это показалось странным. Я вдруг вспомнил истории, как можно проверить, что ты находишься во сне. Взял твою тетрадь и понял, что не могу ничего прочесть, тогда все и закончилось.
— Почему ты не записываешь? — язвительно спросила Алиса у Виктора, потирающего раскрасневшийся нос. — Считаешь, что запомнишь все сходу?
— Тебе за каждую колкость по золотому платят? — проворчал Виктор, в самом деле принимаясь за записи.
— Это не ради денег, исключительно для души, — злобно усмехнулась Алиса.
— Сколько я был в отключке? — вновь перевел на себя внимание Блуд.
— Около двенадцати часов, не более того. И это потрясающе! Не знаю, быстро это или очень быстро, но это точно не в границах нормы.
— Я бы отвел под это число новую категорию — стремительно, — тихо отозвался Виктор.
— Сегодня очень важно, чтобы ты посетил занятие по нащупыванию меридианов, — строго сказала Алиса. — Нужно понять, есть ли смысл в таком риске.
— Смысл в риске? — приподняв бровь спросил Виктор. — Ты что, планируешь сделать из этого что-то вроде рутинной практики?
— А почему нет? — возмутилась Алиса. — Если мы будем вводить учеников в контролируемое состояние лихорадки и выводить из него буквально за ночь, можно будет не бояться внезапного проявления симптомов. В этом случае их дальнейшая учеба пройдет совершенно спокойно.
— Отличная идея, но меня смущают вот эти пятеро, — она указал на лежащих на кроватях учеников, — которые так и блуждают в своем бреду.
— Чем быстрее студента настигнет лихорадка, тем больше шансов у него выйти из нее, пока не закончится срок обучения.
— Процент заболеваемости около семи. Всего семь из ста, если мы будем подвергать лихорадке каждого, у нас неминуемо увеличится процент застрявших! — распалялся Виктор. — Причем мы еще даже не выяснили механизм лихорадки: почему одни ею заболевают, а другие нет? Так же мы не можем на столь малой выборке выяснить отдаленные последствия магической лихорадки. Что если выход Блуда из нее обосновывается в первую и последнюю очередь его личными чертами характера и интеллектом? Потому конвейерно подвергать ей учеников — это буквально стрелять им по ногам, проверяя кто успеет отскочить, а кто нет.