— Как?
— Сказал, что плачут только слабые и глупые.
— Ужас!
— Мне было семь. Тогда-то она и взялась серьезно за объяснение мне, почему такой метод поддержки ни за что не сработает. Помню как она ворчала, что ей заранее жаль мою будущую жену. Вот только все время до переезда к ней, я пробыл с Алиной. А она человек специфический, как ты могла понять. И именно так она меня и успокаивала. А еще могла дать затрещину сверху, чтобы стало совсем хорошо.
— Твоя тетя разбирается в психологии? — с надеждой спросила Алиса.
— Это не ее сфера деятельности, но она очень мудрая. Все же она больше спец по зельям.
— Ищет средство от магической лихорадки?
— Уже шесть лет как, но безуспешно.
— Мне кажется, я близка, но мне не хватает опыта и, возможно, сочувствия. Я просто не понимаю, из-за чего страдают некоторые из пациентов. Это вообще не всегда связано с угрозой жизни их близким или им самим. Иногда это такие мелочи…
— Для начала, что мелочь для тебя, вовсе не мелочь для другого. Я бы мог сказать тебе, если тебе так плохо от этих исследований и ты настолько сильно истощаешься, может, просто прекратить? Это ведь решит проблему в моменте, но это совсем не твой путь. Я могу не поддерживать то, что ты делаешь, но все равно знаю, как это важно для тебя.
— Кажется ты говорил, что у тебя мало опыта в прикосновениях девушек. Как это возможно? Ты же буквально можешь очаровать таким отношением любую.
— Да, несомненно, — с сарказмом ответил Блуд, — именно поэтому для многих я очень классный друг, но не более.
— Серьезно?
— А ты думаешь иначе?
Алиса посмотрела ему в глаза. Казалось, они были не такими серыми, как у его сестры. И светлые волосы имели более теплый оттенок. Ее смущала вся эта ситуация. Блуд определенно был хорошим парнем, но выдержит ли он ее во всех ее проявлениях, в том числе и крайне негативных. Ведь помимо злобности, она еще была высокомерной. О, да, она считала себя лучше и умнее других и не видела в этом ничего плохого. Тем более, что по примеру отца, она желала держать в своем окружении людей под стать себе, а не прикидываться глупой и забавной, чтобы нравиться большинству.
— Я скажу так, мне мало что важно в человеке помимо его ума, хотя твоя душевная мягкость и правда могла бы мне подойти. Однако вопрос в тебе. Готов ли ты терпеть рядом с собой еще одну свою сестру, хоть и в более легком виде?
— Когда ты ставишь вопрос так, — напряженно ответил Блуд, — я начинаю сомневаться.
— Всю будущую жизнь единственной важной для меня вещью будет карьера. Но ты ведь тоже амбициозен. Сможешь ли ты терпеть рядом с собой более успешную жену? Ведь я неминуемо буду успешнее, из-за разных возможностей и убеждений. На моей стороне цвет Империи и большие деньги. Сможешь ли ты не сломаться, если собственная сестра вызывает у тебя ярость из-за того, что превосходит тебя?
— Можем потратить больше времени на знакомство уже вне Ковена. Мы ведь никуда не торопимся?
— Ты — нет, — подтвердила Алиса, — а я — да.
— Это очень неразумно так торопиться в вопросе замужества.
— У меня нет выбора, Блуд. Или найти мужа здесь и сейчас, или выйти за того, кого выберут родители. Они желают мне лишь лучшего, но лучшее — враг хорошего. То, что им покажется хорошим может вызвать у меня приступ тошноты. А это высшее общество. Развод в таких кругах это огромный скандал. Сколько я продержусь? Лучше выбор сделаю я и сама буду о нем сожалеть, чем буду обвинять других во всех грехах.
Алиса отвернулась от него, глядя на ворону, неуверенно балансирующую на качающихся от ветра ветвях.
— Что с твоей шеей? — вдруг спросил Блуд.
— А что с ней? — Алиса испуганно ощупала себя.
— Там крест…
XII. Плохая девочка
— Я затрудняюсь сказать, что это, — Виктор осмотрел шею Алисы, покопался в имеющихся книгах, но так и не смог опознать символ. — Не похоже, что где-нибудь упоминается подобный симптом, но это точно не что-то естественное.
— Может просто совпадение? Мы видим в этой сыпи крест потому что знаем, что такой символ существует.
— Я бы согласился с тобой, если бы не слишком четкие края, разве что кто-то намеренно царапал твою шею, пока ты спала.
— И, видимо, делал это ежедневно, — вздохнула Алиса, — но у меня не столь крепкий сон, чтобы я целую неделю не замечала такого издевательства над собой.
— Он возник не сегодня?
— Я увидела что-то на шее еще когда отмывалась у тебя после подземелий.
— И решила промолчать об этом? — раздраженно спросил Виктор. — Мы должны пойти к Гербере, у нее много записей, оставленных прежними директорами. Есть шанс, что кто-то из них описывал нечто подобное.