— Так нечестно! — оборвала ее Алиса. — Кучка особенных подомнет все человечество под себя лишь по праву рождения?! А что же останется остальным?
— Ты, — Гербера ткнула пальцем ей в грудь, — лицемерная дрянь! Ты умна лишь по праву рождения. Да, ты можешь не пользоваться своими интеллектуальными способностями, как может не развивать свою силу любой урожденный маг. Но тем не менее, что делать тем, кто родился с более низким интеллектом? Может, им выступить против тебя, потому что тебе просто повезло родиться умной? И что ты сделаешь? Поделишь с ними патенты на изобретения, ведь они обделены, и им никогда не добиться твоих высот? — лицо директрисы стало бледным, в ее алых волосах словно трещало электричество. Магические светильники в комнате резко потускнели. — Мы все не равны по праву рождения и так было всегда. О честности и справедливости ноют лишь убогие. А теперь ты полезла туда, куда тебя никто лезть не просил из-за своего особенного ума. И почему-то в том, что ты умрешь виновата я, — ее руки тряслись. — Я не желала никому смерти, не желала болезней, я не желала управлять этим местом. Но больше это не нужно никому: ни один урожденный маг не захочет тут преподавать, жертвуя свою жизнь на благо несведущих в магии плебеев.
Алиса замерла. В самом начале тирады она буквально задохнулась от возмущения, но тем не менее, это не сломило ее убеждения. Она всегда считала, что повсеместное распространении магии это исключительное благо. Можно ли было считать ее умной, живя она в мире таких же умников, как она сама? На что стал бы похож мир, в котором все абсолютно равны? Может, он был бы более гармоничным…
— Все равно, — вздохнув, ответила Алиса, — это уже произошло, магия стала доступна для всех желающих. Но это не отобрало у вас, урожденных магов, первенство в способностях. Пока у вас есть вся жизнь, чтобы совершенствоваться, у обычных "плебеев" всего один год, иначе дальнейшее соприкосновение с местным источником маны опасно для их жизни. Это все равно, что школьное образование. Оно положено всем сейчас. Но ведь были времена, когда образование могли позволить себе лишь богатые? В чем же была беда такого подхода? А в том, что среди бедных находились умы, которые могли продвинуть все человечество, вместо того, чтобы чахнуть над интересами мелких привилегированных групп.
— Я бы удовлетворилась таким доводом, будь ты несчастной беднячкой, — фыркнула Гербера, — но твои атласные платья слишком далеки от нищеты.
— Мой отец — бедняк по рождению, — ввернула Алиса, — но школа и обучение в Ковене дало ему возможность изобрести устройство, необходимое для смещения оси островов. Именно наличие возможностей сделало его тем, кто он есть, и позволило облегчить человечеству жизнь. Будь все так, как вы себе фантазируете в расколотом обществе поделенным на особенных и обычных, могли пройти столетия, обернувшиеся огромными потерями, пока какой-нибудь богач решил бы придумать нечто, что поможет массам, а не только увеличит его собственный капитал.
В этот раз уже Гербера не нашла, что ей ответить. В ее глазах все еще бушевала ярость, но ту словно посадили в тесную бутылку и она металась из стороны в сторону, ударяясь о прозрачные стенки. И крышку на этой банке закрыл Виктор:
— Я на стороне Алисы, — во время перепалки он успел сделать всем по чашке ромашкового настоя с солодкой, и сейчас равнодушно наблюдал за происходящим, закинув ноги на директорский стол, — у нее отличные аргументы. Я, как представитель угнетаемых все таки за равные права и возможности. То, что твоя семья меня выкупила — это лишь счастливое совпадение, Гербера. А твоя ревность по отношению к ней меня изматывает.
— Ревность? — Гербера так быстро обернулась на него, что яркие красные волосы попали ей в рот.
— Да, ты ревнуешь наши достижения к Алисе. Если это какое-то иное чувство, то поправь меня. Ведь это ты по нескольку раз в день повторяешь мне, что она обычная плебейка и не имеет права касаться столь глубоких тайн магии. И я устал напоминать тебе, что возможность воздействия на пациентов шепотом открыла именно она.
— Простое совпадение, — прорычала Гербера.