Ульяны в учебном зале не было, хотя до сих пор она была не склонна пропускать занятия. Это лишний раз подтвердило беспокойство Алисы. С другой стороны, Виктор и Гербера сейчас наверняка заняты поиском информации о ее метке, а она наверняка связана с изменившимся поведением Ульяны. Алиса посмотрела на верхние ряды. Блуд скучающе наблюдал за студенткой под куполом, нервно таращащейся на разбитое на три части плоское стекло и пытающейся с помощью Вуньо собрать их воедино. Алина на другом ряду что-то возбужденно записывала в тетради, и Алиса готова была поставить золотой, что к теме урока это не имело никакого отношения.
Она перевела взгляд на свои записи. Раз уж сейчас ей недоступно ничего иного, стоит заняться своим образованием. Вуньо, руна восстанавливающая сломанные предметы, всегда вызывала у Алисы двоякие чувства. С одной стороны она невероятно полезна, с другой никто не способен управиться с ней так, чтобы ее реально можно было назвать полезной. У нее был громадный потенциал и очень ограниченная область действия. Структура предметов слишком сложна, чтобы просто починить их щелчком пальцев.
Те, кто пытались тренировать ее, не выходя под купол, упражнялись на разорванных кусочках бумаги. Алиса порвала свой лист, сложила двумя руками руну и пристально посмотрела на бумагу. Ее края подползли друг к другу и отвратительно медленно начали сращиваться, словно бы отдельные волокна пытались ухватиться друг за друга. Так на один лист можно потратить целый час. Алиса буквально успеет за это время выйти на улицу, добыть древесную смолу и выварить из нее клей. Слишком долго, слишком ненадежно. Но это значит лишь то, что никто не потрудился потратить время на изучение этой руны, бегло признав ее ограниченно полезной.
Эта руна должна быть магическим спасением, а не нудной задачей без хорошего выхлопа. Проще, конечно, начать с листа, но даже на нем Алиса видела огрехи своей руны, лист не принимал тот же вид, что и до разрыва, и по его срощенной поверхности проходило нечто, похожее на шрам. Алиса задумалась, ведь до этого она могла срастить свою кожу без всяких шрамов. Она разорвала тонкий участок сращения, вновь сложила руну и вместо пристального сверления листа взглядом, закрыла глаза. Перед ней был все тот же порванный край листа, но он стал больше, будто она смотрела на него в микроскоп. Соединение волокон было очень кропотливой работой, но протекала она быстрее, чем раньше и уже через пять минут Алиса открыла глаза, глядя на совершенно целый лист. Лишь в нескольких местах она была недостаточно аккуратна и оставила некрасивые извилистые борозды, но в остальном это была неплохая и быстрая работа.
И только теперь она заметила, как одноклассники удивленно смотрят на нее. Даже девочка, стоявшая под куполом в нескольких шагах от нее. Чувствуя дискомфорт от пожирающих ее взглядов, Алиса смяла лист и выкинула его за спину, одновременно пытаясь съехать под стол. Рядом с ней тут же возникла Алина:
— А ты хороша, — сказала она, оглядывая починенный лист, — но надо еще поработать.
— Покажи, что вышло у тебя.
— Ничего, — моргнула Алина, — я даже не пыталась.
— Достаточно просто закрыть глаза. — Алиса почувствовала как кожа на щеке вновь начала саднить, она так и не попробовала ее вылечить, на время забыв, что вообще способна на такое. Панфилова закрыла глаза и сложила Отилу, продолжая разговор с Алиной, — Я должна рассказать кое-что тебе, и Блуду.
— Да мы еще в прошлый раз поняли, что игра в гляделки с предметами с этой руной не поможет.
— Я не об этом, — ссадина на скуле затянулась, но кожа над ней все равно была очень чувствительной. — Помнишь вещи, которые мы нашли в подземельях?
— Шарф, волк и блестяшки? — припомнила Алина. — Как бы я не пыталась, не могу понять назначение этого набора. Может, волка надо укутать в шарф и посыпать блестками? Но это какой-то бред, чем нам поможет гламурный волк?
— Ничем, — перебила Алиса. — Вот только вчера на шее Ульяны я увидела тот самый красный газовый шарф. Но как только я попыталась его забрать, она хорошенько врезала мне.