— Планируешь сжечь меня? — его голос звучал глухо и устало.
— Поверь, я сделаю это, если ты попытаешься на меня напасть.
— Не успеешь.
— Что?
— Я сказал, что ты не успеешь.
Алиса и в самом деле не заметила, как Виктор откинул дневник, который держал, схватил ее за запястья и прижал их к стене. По ощущениям их словно приковали кандалами, жесткими и холодными. Девушку охватила паника. Однажды ее уже пытались обездвижить и избить, но тогда это не произвело на нее сильного впечатления. Сейчас всё было иначе. Она в самом деле ощущала, что ее жизнь висит на волоске.
В голове проносились различные варианты того, как ей стоит повести диалог дальше, но все они могли лишь сильнее обострить конфликт. Алиса не знала, что Виктор за человек, не понимала, кого ей стоит сыграть: дурочку, слабачку или продолжить давить? Ее руки начинали неметь. Выбрать поведение она не успела. От безысходности из ее глаз полились слезы раньше, чем она успела их удержать.
Виктор вздохнул, разжимая руки:
— Как обычно…
— Для тебя это привычный метод ведения переговоров? — прикусила губу Алиса.
Слезы продолжали течь, у нее никак не получалось себя успокоить. Пока она загнана в угол в комнате, где даже нет камер, а путь ей преграждает мужчина, который физически сильнее обычного человека, ей еще рано чувствовать себя в безопасности. Ее ноги подкосились, и она упала на пол, пытаясь унять дрожь в теле и растирая сдавленные запястья.
— Нет, — глухо ответил парень, — но исход все равно одинаковый. Ты напугана и теперь поторопишься сбежать.
— Это самое здоровое решение из всех, — Алиса резко смахнула слезы с лица, почему-то она чувствовала за них стыд, — сегодня ты решил мне доказать, что ты сильнее и у меня против тебя нет шансов. У тебя получилось. А что ты сделаешь завтра? Лишишь меня возможности ходить? Или, может, сломаешь мне пальцы, чтобы я даже не подумала еще раз направлять на тебя руну?
— За кого ты меня принимаешь?
— За того, кем ты себя выставляешь!
— Не моя вина, что я стал таким.
— И не моя тоже, — парировала Алиса.
— Но ведь именно ты продолжаешь относиться с презрением к тому, кем я являюсь!
Алиса на секунду замолчала. Что Виктор имел в виду? Ей и правда был неприятен его характер, но, казалось, он говорит о чем-то другом. Возможно, ей стоило более внятно объяснить свою позицию, во всяком случае она могла бы попытаться:
— Я не отношусь к тебе с презрением. Я бы назвала это неприязнью, но лишь потому, что я буквально не понимаю, чего мне от тебя ждать. С самой первой встречи ты ведешь себя то как строгий ментор, то как друг. У меня крыша едет от этих контрастов, — Алиса поднялась на ноги, опираясь на стенку. — Директриса лишь больше распаляет этот огонь, хотя, должна отдать ей должное, она довольно прямо заявляет о своей ненависти к обычным людям. Каждый раз, когда приходится говорить с ней, я готовлюсь защищать и отстаивать себя. Но приходя сюда я буквально не в состоянии угадать, что произойдет. Пока ты стоял на поле психологического насилия, я вполне могла это выносить, но я не позволю измываться над собой физически!
— Скажи еще, что это все причины твоего недовольства.
— Да, все! — заявила Алиса. — Ты отвратительный и невыносимый человек. С тобой тяжело общаться и на тебя совершенно нельзя положиться. А то, что ты наполовину хульдра для меня имеет мизерное значение.
Алиса решила на этом закончить свою тираду. Она и в самом деле не планирует сюда возвращаться. Сейчас ей нужно обдумать у кого еще бы она могла попросить помощи по поводу Ульяны. Но в горячо-холодно с Виктором она окончательно отказывается играть.
Алиса ощутила, как подол ее платья зацепился обо что-то. Обернувшись, она увидела, что это Виктор держит его двумя пальцами.
— Отпусти.
— Отпущу, но сначала поклянись, что мое происхождение в самом деле беспокоит тебя меньше всего.
Алиса приподняла брови:
— Ты что, совсем идиот? — спросила она.
В глазах Виктора не было слез, но он стал выглядеть еще болезненнее, чем раньше. Словно бы испытывал боль, но не психологическую, а самую настоящую. Учитывая, что ему бывает трудно даже ходить, резкое перемещение в пространстве могло потребовать от него серьезных усилий.
— Поклянись.
— Не стану я ни в чем клясться, — она выдернула платье из его ослабевших рук.