— Когда я уходила, меня кое-что смутило, — припомнила Алиса. — что вы с Блудом делали, пока нас не было?
— Что конкретно ты желаешь узнать?
— Ну, может вы поговорили или, например, подружились?
Виктор смерил ее презрительным взглядом.
— Да-а-а, — протянула Алиса, — это я глупость сморозила.
— Алиса, после Герберы ты первый человек, которому я решил довериться и пока что множить число так называемых "друзей" не планирую.
— Но ведь когда-то были и другие?
Виктор отбросил ручку и развернулся к Алисе всем корпусом:
— Что она тебе рассказала?
— Что ты несколько раз пробовал рассказать другим о себе, но они отталкивали тебя, — пожала плечами Алиса, — зато теперь я понимаю, чего ты боялся.
— Будто без пояснений до этого нельзя догадаться.
Он вновь повернулся к записям, но в этот раз Алиса не стерпела и запустила ему в голову смятый лист бумаги.
— Что ты делаешь? — растерянно спросил Виктор.
— Реагирую! — выпалила Алиса. — Не думай, что в моем присутствии ты можешь нести любую гадость, что тебе придет в голову!
— Но мой страх ведь более чем очевиден!
— Для тебя, не для меня, — объясняла Алиса, активно жестикулируя, — смотри, видишь, вот я стою, вот ты сидишь, у нас не один мозг на двоих. Я не могу просто угадывать, что ты думаешь, потому что это неминуемо приведет к тому, что я ошибусь и составлю неверное впечатление. Разве так сложно просто сказать: "я боялся, потому что все остальные после такого нос воротили"? Видишь, это просто, и никаких потаенных смыслов. Все четко и понятно.
— Я боялся не из-за других, — покачал головой Виктор, — я боялся, потому что это была именно ты.
— Что во мне такого особенного?
Виктор осекся и вновь отвернулся к своим записям.
— О, а помнишь Субботу?
— Ту, что воздыхает по мне лишь потому, что я кажусь ей загадочным? — переспросил Виктор.
— Именно так. Ты бы мог в само деле попробовать поговорить с ней. Она очень заинтересована в тебе и…
— Нет, — сухо ответил Виктор.
— Ты не можешь вечно тухнуть тут в одиночестве.
— Я никогда не бываю один, — парировал он, указывая на занятые кровати.
— Это немного не то, — сказала Алиса и вновь была удостоена взглядом Виктора, говорящим "если бы ты знала, как мне плевать, ты бы заплакала". — Чем больше ты замыкаешься в себе, тем больше страха плодишь.
— Ну, я открылся тебе. Видишь, делаю успехи, — огрызнулся он.
— Раздражаешь, — спаясничала Алиса.
— Ты меня не меньше.
— Так скажи мне в чем дело? Неужели в глазах неведомой мне Саши? Или в моем отце? Потому что я совершенно не понимаю, чем таким мы с Субботой отличается друг от друга.
— Чем? — ехидно переспросил Виктор. — Ну, не знаю, может тем, что ты не строишь в голове воздушные замки, наделяя окружающих чертами, которые им не соответствуют? Чтоб ты знала, Суббота искренне считает, что я вампир, вот и таскается за мной. Все? Вопрос исчерпан?
— Вампир? — нервно хихикнула Алиса.
— Да, вампир, а не пацан с дырой вместо спины. Я терпеть не могу фантазеров, Алиса, и тех, кто подчиняется, потому что очарован. Это несомненно удобно, но абсолютно бесполезно. Я когда-то был именно таким.
— Это было до того, как ты попал в семью к Гербере?
— Задолго, — подтвердил Виктор. — Как ты думаешь, почему меня вообще пытались "вылечить"?
— Чтобы... Честно, понятия не имею.
— Как часто ты видела меня спящим?
— Один раз, но я же не все время тут.
— На самом деле в последнюю неделю ты постоянно крутишься тут, но видела меня спящим лишь единожды. Как ты думаешь, может ли человек спокойно перенести удар стулом по голове?
— Возможно, — она заламывала пальцы, — например, если череп крепкий.
— Да, но ты видела на мне раны?
— Нет.
— Когда Блуд слетел с катушек и ударил меня, как ты думаешь, почему он не разбил мне нос?
— Просто слабо ударил? О, перестань, я примерно понимаю, к чему ты ведешь, но не совсем.
— Ты знаешь, что люди несколько веков пытались изобрести драконов, подвергая детей пыткам? Знаешь, почему селекция и призывы были запрещены? Селекция над животными неминуемо приводит к тому, что жизнеспособные экземпляры становятся агрессивны ко всему живому, но в первую очередь — к людям. Что до кругов призыва, из них появляются бестии в возрасте ребенка. Сами по себе они не жестоки и не кровожадны, но исполняют приказ своих хозяев, каким ужасным бы он ни был. И способны они на это, потому что даже детьми они сильнее любого взрослого. Моя мать была такой. Ей повезло — маг, призвавший ее, умер из-за банальной вещи — старости, и она стала свободна. Он не успел отправить ее обратно в бездну. Она вышла замуж за человека и лишилась копыт и хвоста. Но ее природа отразилась на мне.