О том, что станет легче? О том, как все проблемы канут в Лету? Растворяться, как сахар в воде?
Яна часто задавалась вопросом своего существования, но никогда не находила внятного ответа. Ведь все происходит не просто так. Каждый человек имеет свое предназначение. Если мы однажды появляемся на свет, значит это имеет какой-то смысл, значит мы должны прожить эту жизнь не зря.
А в чем тогда смыл жизни Яны? В нищете, уже сидящей поперек горла? В обветшалой квартире, и то, не в своей? В полном одиночестве? Или может быть в работе, которую она проклинала каждый божий день?
В чем смысл?
Что изменится, если ее вдруг не станет?
Яна не могла отвести глаз от ножа. Он, словно магнит, приковывал к себе ее внимание. Всего одно движение. Стремительно и быстро. Боль будет мучать ее всего несколько секунд, потом она притупится и Яна потеряет сознание.
Всего одно уверенное движение. И все. Все исчезнет, словно и не бывало. Уйдет в небытие, станет ничем. После этого ее уже ничего не будет волновать. Ведь после ее смерти ничего не измениться.
- Доброе утро, мамочка!
Яна вскрикнула от неожиданности. Она вздрогнула, и в мгновение ока нож выпал из ее рук. Женщина ничего не успела сообразить, как ее пальцы окрасились рубиновым цветом. Каким-то совершенно невероятным образом, уронив кухонный прибор, она умудрилась порезаться.
- Мам, ты в порядке?
- Да, да, все хорошо, просто нечаянно порезалась, - не оборачиваясь, суетливо ответила Яна, кинувшись к раковине.
Промыв пораненный палец, женщина бросилась к верхним шкафчикам в поисках аптечки. Когда аптечка была успешно найдена, Яна обработала порез перекисью водорода и заклеила его пластырем.
Лишь после этого она обернулась к сыну.
- Вот видишь, все хорошо. Так иногда случается. С острыми предметами нужно быть предельно осторожным, - нравоучительным тоном произнесла Яна, показывая Кириллу следствие инцидента.
Кирюша согласно кивнул. Сейчас он напоминал маленького домовенка. Светлые волосы распушились, с припухшего личика еще не до конца сошли следы сна. Бабушкина пижама висела на нем балахоном. Яна невольно улыбнулась.
- Иди умывайся, чисть зубки и садись завтракать, - сказала она, вернувшись к своему недавнему занятию.
Кирилл тут же послушался маму и направился в ванную. Через несколько минут он вернулся уже более раскачавшемся и бодрым.
- Мамуль, а что ты мне приготовила?
Мальчик забрался на стул и нетерпеливо уставился на мать.
- Твои любимые сосиски, - лучезарно произнесла Яна, ставя на стол рядом с сыном тарелку с завтраком.
- Правда? Спасибо, мама!
По очевидным причинам, Яна покупала сосиски не так часто, как хотелось бы. Но когда это происходило, Кирилл становился самым счастливым ребенком на свете.
Взяв в руку вилку, он с необычайным аппетитом принялся за еду. Уплетал за обе щеки, так, словно это были последние сосиски в его жизни.
Яна села рядом, внимательно наблюдая за сыном. Ее переполняли любовь и умиление. Он – ее маленький комочек счастья. В этот момент, глядя в горящие голубые глаза своего чада, такого маленького и беззащитного, полного доброты и жизни, Яне стало невероятно стыдно. Она ненавидела себя за те поганые мысли, которые пришли ей на ум. За это отвратительное эгоистичное желание. Какая же она конченная идиотка, посмевшая до такого додуматься! Посмевшая убедить себя в том, что это правильное решение.
А что бы стало с Кириллом, если бы ей хватило дурости на это осмелиться? Что бы тогда с ним случилось? Он ведь кроме нее никому не нужен. Антон отказался бы от сына, не раздумывая. Бабушкин мужик не позволил бы забрать его к ним… И что тогда? Детский дом? Еще один увядший росток? Еще одна загубленная судьба?
Яна держалась из последних сил, но не выдержала и сорвалась. Она заплакала.
- Мамочка, что с тобой? – с обеспокоенным видом спросил Кирилл.
- Ничего… - захлебываясь слезами, навзрыд ответила она.
Женщина упала на колени и как можно крепче прижала сына к себе.
- Прости меня… прости… - пламенно шептала она.
Мальчик был поражен. Он совсем ничего не понимал.
- За что? За что простить? – недоумевал он.
- Я люблю тебя. Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! – выкрикнула Яна, разрыдавшись пуще прежнего.
- Я тоже люблю тебя. Только пожалуйста, не плачь.
- Больше не буду… Больше не буду плакать, дорогой…