- Да. – улыбнулась я. - Я тоже…
Я взяла последний чемодан и, стараясь сдержать слёзы, начала спускаться вниз, попросив Леру остаться ненадолго внутри. Не хотела что бы эти отморозки, которые сидели сегодня в серебристой Volvo, увидели нас вместе. Мила, похоже, не верила, что я могла так просто сдаться. Но именно сегодня ей очень повезло…
- Готова?
Егор ободряюще улыбнулся, перехватывая ручку моего чемодана, и не спеша пошёл закидывать его в машину.
Я коротко кивнула. С грустью посмотрела на дом, который так же тяжело было покидать, как и когда-то свой родной. Я мельком осмотрелась вокруг. Хорошие и не очень воспоминания пронеслись перед глазами. Их было много, все связанные с этим домом, и его уникальными жильцами. И с моей милой Лерой, с который я так любила болтать и проводить долгие совместные вечера. Но… по-настоящему ярким воспоминанием остался только он… Наши разговоры, и прогулки, музыка, и нежные объятия, которые он мне дарил. Я вспомнила ту зимнюю драку, перед своим подъездом. Его разбитое лицо, тёплые руки на своих щеках, и взгляд, в котором уже тогда можно было разглядеть любовь…
Мы сели в машину. Егор пристегнулся, и плавно тронулся с места, увозя меня в новую, совершенно незнакомую жизнь... Я смотрела на город за окном, молча наблюдала за прохожими, но при этом не видела ровным счётом ничего. Перед глазами у меня мелькал только один мужчина... И я представила, как он наверняка, сейчас готовится, стоя перед зеркалом в своей огромной пустой спальне. Он надевает рубашку, медленно застёгивает пуговицы, специально растягивая время, ведь ему всё ещё не по душе этот спектакль…
Миле в это время звонят те двое, что караулили меня в машине, и она преисполненная гордости начинает улыбаться, будто её план, наконец-то, удался.
Никита в этот момент заходит к нему, к своему лучшему другу и с виноватой улыбкой пытается его приободрить. Он уже давно рассказал обо всём Миле. И теперь уже не говорит ни слова о той, что обманула его ожидания. Он просто молчит, думая, что именно так он поступает правильно, и помогает ему накинуть чёрный, как смола, пиджак. Потому что рядом с его другом такой женщине совсем нет места. И он на самом деле был бы прав, если бы всё это оказалось правдой…
Уже сидя в самолёте, я представляю, как он стоит у регистрационного стола. Как и всегда красивый и статный. С непроницаемым лицом и холодным блеском в зелёных глазах. Он слушает речь какой-то совершенно незнакомой женщины, и та даёт слова напутствия молодожёнам, а в конце просит жениха ответить на вопрос. И он, конечно, отвечает, «да»… И от этого я позволяю пустить себе всего одну слезу, глядя на город с высоты. Рядом сидит Егор, и я не хочу, что бы он чувствовал себя неловко. Поэтому продолжаю смотреть в иллюминатор и думать о своём. О том, что буду ждать его… И от этих мыслей уже машинально обнимаю живот руками, и устало закрываю глаза… Теперь мы вместе будем ждать…
Глава 20
3 года спустя
Константин
Яркий свет майского солнца пробирался сквозь плотные шторы, падая мне на лицо, и я поморщился. Глаза совсем не хотелось открывать, а голова грозилась вот-вот расколоться пополам… Надо вставать, невесело подумал я, а затем с трудом поднялся и пошаркал босыми ногами в сторону ванной. Похмелье в этот раз было ужасным. Мы третий день отмечали свадьбу Зига, четвёртую по счёту, между прочим, а из-за бессонницы я снова напился вдрызг…
Я подошёл к раковине, открыл холодную воду, и пару раз умыл лицо. Ледяная вода приятно холодила кожу, заставляя меня окончательно проснуться. Я поднял голову и посмотрел в зеркало напротив. Видок был так себе… От чего я нахмурился, и решил умыться ещё несколько раз.
Дело было дрянь. Таблетки, которые этот горе-доктор выписал в последний раз, ни черта не помогали, как и предыдущие. Нужно было ехать снова, просить что-то более мощное, потому что я уже неделю нормально не спал…
Заметив на раковине какие-то новые флакончики, которые Мила снова хранит, где попало, я прикрыл глаза и сделал глубокий вдох.
- Я же просил не ставить их сюда. – недовольно прошипел я.