- Вон! Пошла вон!
Она в испуге выбегает за дверь, прихватив с собой ключи. А он от звука наступившей тишины опирается на стол дрожащей рукой, и, закрыв ладонью глаза, молча проглатывает прорвавшиеся на волю слёзы. Ему слишком больно о ней думать. Слишком больно признаться, что он всё ещё любит эту дрянь…
Спустя пару минут, он отрешённо открывает шкафчик с выпивкой, и первая попавшаяся бутылка идёт уже в расход. Он пьёт прямо с горла, чувствуя, как тошнота подкатывает к горлу, а виски продолжает обжигать пустой желудок. Ему до безумия хочется её забыть. Выбросить из головы, и просто жить, без всех этих воспоминаний. Но это не возможно. Любовь, что б её, и ненависть в одном флаконе…Такую ядерную смесь не вытеснить из головы, сколько не старайся. Он знает, он почти полгода пытался это сделать. И поэтому теперь оставалось лишь надеяться, что годы всё равно возьмут своё, и сотрут из памяти всё до последнего прикосновения, до последнего признания, и её улыбку, которую он и так уже постепенно начал забывать…
Глава 22
4 года спустя
Константин
Сентябрь в этом году выдался дождливым. Я не спеша подъезжал к парковке, и задумчиво смотрел на тёмный от дождя асфальт, что переливался под жёлтым светом фонарей. Крокус Сити встречал меня большой толпой народа. Кто-то спорил о музыке, а кто-то просто выпивал, в надежде расслабиться в этот унылый вечер пятницы.
Я оставил машину на парковке, которая была заставлена под завязку, и в гордом одиночестве прошёл в здание, минуя хорошо подвыпивших парней на входе.
Сегодня выступал Джон Ричманд, со своей, пусть и новой группой, но зато старыми песнями, от которых раньше у меня захватывало дух. Я думал, стоит мне идти или нет, больше склонялся к тому, что бы остаться дома. Просто не было настроения куда-либо идти. Как, впрочем, и последние четыре года. Но Макс внезапно подсунул мне билет и я решил, что мне всё же стоит хоть немного отвлечься от каждодневной рутины.
Уже находясь в зале, я стал поглядывать по сторонам. Редко на глаза попадались какие-нибудь взбалмошные подростки, так как в основном здешний контингент составляли мужчины и женщины за сорок, так сказать, истинные ценители old school рока.
Я заложил руки в карманы дырявых чёрных джинс, лениво наблюдая за всё ещё тёмной сценой. Постепенно позади меня подходил народ и уже скоро я стоял зажатый посреди десятка недовольных тел, требовавших поскорей начать концерт.
Группа вышла на сцену только спустя тридцать минут, под бурный вопль и громкие аплодисменты. Десятки прожекторов были направлены на её участников, окрашивая всё на сцене в ядовито-синий цвет. Они сразу принялись играть, не стали заморачиваться эффектным появлением, но даже так, с первых секунд народ живо стал двигаться в ритм и подпевать солисту, что, не смотря на возраст (67), был довольно энергичным и звучал не хуже, чем на записи тридцать лет назад.
Я же стоял спокойно и просто наблюдал. Думал о своём, глядя на большой экран, где крутили обрывки из старых клипов группы. Внезапно я вспомнил о Полине... Хотя давненько уже о ней не вспоминал. В памяти сама-собой воскресла наша вылазка на концерт. И её счастливое лицо на экране, за которым я когда-то с улыбкой наблюдал… Я невольно поджал губы от нахлынувших воспоминаний. После того вечера, когда я в последний раз её увидел, спустя всего неделю Мила потеряла нашего ребёнка… На самом деле я и не хотел его, не желал увидеть, как любой нормальный отец. Но когда случился выкидыш, у меня внутри словно тоже что-то надломилось… Мне впервые было жаль Милу, у которой началась депрессия. Кажется, она началась и у меня, и длилась чуть больше полугода. Мы оба тогда скорее походили на ходячих трупов, которые пытались заполнить свою жизнь хоть чем-то, что могло отвлечь нас от нараставшего внутри отчаяния… Я завалил себя работой, она начала заниматься благотворительностью. Не потому что так было престижно, или нужно, а потому что ей действительно этого хотелось.
Потом внезапно наступившая пандемия в двадцатом году привела нас к потере сотни миллионов и нам пришлось очень туго... Мы пытались сохранить рабочие места, проводить сделки и строить новые объекты, но уже в совершенно ином темпе и кучей новых правил, которым приходилось следовать ни смотря ни на что. И да, это был по истине тяжёлый период в нашей жизни...