Так мы работали до десяти, и я уже была выжата, как лимон, когда Воронов, наконец-то, предложил немного отдохнуть и выпить кофе.
- Если интересно, могу вам показать концерт в Берлине, о котором мы говорили недавно.
- Да, конечно. – я неловко улыбнулась.
Тогда он загрузил видео на плазму, которая висела, напротив, на стене. И как только я увидела его на экране, в кожаной косухе и чёрных джинсах с дырками, то чуть не потеряла челюсть, потому что мой босс выглядел как ходячий секс символ для девчонок от пятнадцати и выше… Вот чёрт... подумала я, и заметила, как он усмехнулся. Боже, мне надо срочно взять себя в руки!..
Рядом с Вороновым я заметила и Зига, который не так давно примчался к нам на помощь.
Они весело кричали, стоя у сцены, где народу, похоже, было, не меньше, чем в час пик в метро на один квадратный метр. Потом темнота, внезапный свет прожектора, и истеричный визг, когда на сцене появилась группа. Зиг старательно всё снимал на камеру, и от увиденного, я только сейчас, ощутила реальное желание попасть, пусть и не на такой масштабный, но живой концерт.
- …Мне кажется, в концертной версии она звучит гораздо лучше. – подмечаю я, услышав одну из своих любимых песен.
- Да! Я тоже так думаю! – удовлетворённо отвечает Воронов, будто ждал этой реплики весь вечер. – Сейчас… - он быстро пролистывает видео, и с улыбкой останавливается на нужном отрезке. – Вот, смотри. Grai Mod редко исполняют эту песню. Она довольно старая, но зато одна из лучших.
Я кивнула, и перевела взгляд на экран.
Свет снова погас. Пару секунд слышно, как люди переговариваются друг с другом. Кто-то начинает свистеть, а кто-то хлопать, но стоило зазвучать короткому перебору струн, и толпа взорвалась новой волной радостного гула. Свет прожектора осветил староватого полного мужчину, с ярко-рыжей бородой. Он сидел на стуле рядом с микрофоном, и держал в руках гитару. Но стоило ему снова провести по струнам, как толпа медленно стихла, а после он запел. Слишком красивым, по-мужски хрипловатым голосом, от которого по коже табунами забегали мурашки. И когда он с шёпота срывается на крик, остальные члены группы внезапно принялись подыгрывать ему, под яркие вспышки больших прожекторов. А у меня на мгновение даже перехватило горло…
Я знаю, я столько заблуждался,
И теперь мне не о чем просить.
Но разве это правильно – сдаваться?
Просто ответь мне, как тебя любить?..
Ответь мне там, за горизонтом,
Где никого не будет, кроме нас.
Ответь мне просто «да», как раньше,
И наше «десять» будет не сейчас…
Мы не дойдём «до десяти», родная,
Мы не дойдём, мы будем вместе до конца…
И свет в твоих глазах,
Что угасает,
Я буду поддерживать всегда…
Ты можешь всё собрать, я знаю.
Кусочки пазла, что оставила от нас.
И наше «десять» не наступит вовсе,
Оно бывает в жизни только раз…
Мы не дойдём «до десяти», родная,
Мы не дойдём, мы будем вместе до конца…
И свет в твоих глазах,
Что угасает,
Я буду поддерживать всегда…
Всегда… Всегда…
Зал наполнен горящими экранами мобильников, и все медленно машут ими в такт разливающемуся пению. Кто-то плачет, кто-то смотрит восторженным взглядом, а кто-то просто слушает, и наслаждается этим незабываемым, как показалось мне, моментом.
- Нравится?
- Да… Очень.
Воронов слегка усмехается, а я продолжаю смотреть на экран, слушая волнующую музыку, уже совершенно не в силах оторваться от неё.
- Я как-то читал, что Роберт Скреймор написал эту песню, когда от него ушла жена. Там была длинная история.
- Вот как? И что, с тех пор они вместе?
- Нет. У них так и не сложилось...
Полина задумчиво отвела взгляд в сторону. Ей отчего-то стало по-настоящему жаль этого мужчину. Ведь он наверняка старался вернуть её любовь.