Я взял её за руку и повёл за собой через отдельный вход, который был отмечен красным. Мы прошли мимо толпы по ограждённой дорожке. Впереди виднелась большая сцена, по которой всё ещё шастал персонал, устанавливающий аппаратуру. В это время Полина глазела по сторонам, и прикрывала рот ладошкой от изумления. Ей всё здесь нравилось, всё было интересно, и от этого она часто заставляла наклоняться меня к своим губам, что бы прошептать какой-нибудь вопрос, или рассказать о том, что заметили её любопытные глаза. А я слушал её с довольной улыбкой и рад был посвящать в маленькие «тайны», о которых уже столько знал.
Скоро народу стало больше. Сзади напирала толпа, и мы оказались плотно прижаты к жёлтой ограде, за которой начиналась сцена. Я обнял Полину сзади, отгораживая ото всех, и она заметно расслабилась, откинув голову мне на грудь.
- Уже сорок минут прошло….– она быстро взглянула на наручные часы на запястье.
- Так всегда происходит. Не переживай. – громко ответил я. - На билетах всегда указывают время открытия дверей, а не начала концерта.
- Почему? – она удивлённо взглянула на меня.
- Они дают народу возможность вовремя прийти, выпить, и расслабиться. А музыканты и сами не хотят начинать вовремя. Они слишком суеверны. – усмехнулся я.
- Вот как?.. - Полина повернула голову назад, и выглянула из-за меня на гудящую позади толпу. Постоянно раздавался чей-то свист, кто-то начинал выкрикивать название группы, и уже через минуту толпа начинала кричать хором, пытаясь вызвать музыкантов на сцену. Следом летел шквал аплодисментов, а после ненадолго наступало затишье, и недовольный гомон.
Спустя пару минут я заметил камеры. Они уже были готовы к съёмке, и я вытащил из кармана небольшие очки. У них была простая чёрная оправа, и не было стёкол. Следом натянул на голову кепку, которую сих пор держал в руках. В последнее время я часто надевал их, когда гулял с Полиной. Будь то поход по магазинам, кино или прогулка по парку, не важно. Поля теперь тоже часто их носила, и если не свои очки для зрения, то солнцезащитные, хоть я и знал, что она не любит одевать их. Но так будет спокойнее…
В этот момент Полина повернулась ко мне и… и подарила невесомую улыбку. Словно говорила "всё в порядке", и она понимает, зачем мне это нужно. И в такие моменты я ощущал себя так дерьмово, что от безысходности только крепче обнимал её или, как сейчас, начинал внезапно целовать.
На резкий выстрел мы оба дёрнулись, и повернулись к сцене, на которой погас свет. Полина снова взглянула на меня и широко улыбнулась. Теперь уже искренне и без печали во взгляде. Из-за чего меня немного отпустило.
Из темноты послышался удар барабана, и под белым светом прожектора появился гитарист, негромко ударивший по струнам. Толпа взревела истеричным визгом. И свет снова погас, погружая арену в темноту. После барабан ударил вновь, и вспышка света озарила второго гитариста. Снова темнота. Толпа распалялась, а они продолжали в том же ритме, пока на сцене не появился последний музыкант, и тогда из полутьмы раздался барабанный залп, под каждый удар которого над сценой разлетался ярко вспыхивающий фейерверк. Зазвучала знакомая мелодия и сцену внезапно озарил свет прожекторов. Солист оказался в самом центре, громко завопил в микрофон, и толпа завелась ещё сильнее, от чего сзади началась настоящая толкучка.
Глядя на огромных размеров экраны, что располагались по краям от сцены, можно было увидеть, как кто-то в толпе прыгал, кто-то мотал в ритм головой, многие вытягивали руки вверх и показывали «козу», размахивали флагами с эмблемой группы, но не Полина, нет. Она стояла несколько минут, затаив дыхание и прикрывала от восторга рот ладонями.
- Ну как тебе? – закричал я.
- … Невероятно! – она снова улыбнулась и даже запищала, когда послышались первые нотки её любимой песни. Вот за что я люблю живой концерт. В нём столько энергии, столько эмоций, что это невозможно не почувствовать. Это почти как секс. По венам так же блуждает возбуждение, глаза горят, а ты хочешь ещё и ещё, не желая, что бы всё это закончилось. И видя сейчас её радостное лицо, я понимаю, что не ошибся. Ей, как и мне, тоже безумно это нравится.
Я развернул её к себе лицом и, улыбнувшись, сказал на ухо:
- Садись. – и под недоумевающим взглядом Полины присел перед ней на корточки. От чего она тут же смутилась и отрицательно качнула головой. Тогда я просто схватил её за руку и заставил сесть себе на плечи.