Она так сильно рыдала в трубку, что только спустя пару минут я смог понять, что Костя сейчас в коме. Меня тут же прошил холодный пот. Я всё ещё помнил, как тяжело он восстанавливался после той аварии, и как теперь ненавидит больницы. А тут кома…
Я приехал так скоро, как смог. Возле палаты Кости, одной из лучших клиник города, стояло двое крепких охранников, облачённых в тёмные костюмы. И только с позволения Милы меня впустили к нему.
Костя лежал на постели. Очень бледный, и с кучей пищащих аппаратов вокруг. На лице несколько приличных ссадин, а голова замотана бинтом. Я недолго помолчал, а после повернулся к Миле, которая вновь села сгорбившись на стул. Вид у неё был, мягко говоря, не очень. Лицо красное, тушь размазана по щекам. Сейчас она казалась куда меньше, чем обычно. И мне было её жаль. Глупую девчонку, которая просто влюбилась и просила обратить на себя внимание. Но Костя бы никогда не стал встречаться с ней из жалости. А она, к сожалению, так и не смогла этого понять…
- Что с ним случилось?..
- Он… Он… Мы поругались утром, а потом он приехал к нам домой и хотел напасть на отца… - всхлипывала она. – Охрана пыталась его остановить… а потом один из них ударил его по голове… И он потерял… сознание…
Она снова разревелась, а я ни черта не понял, из её рассказа. Костя, бросился на Лескова?.. Это что-то новенькое. Думаю, для такого у него были особые причины, по-другому и быть не могло. Я с недоверием посмотрел на Милу. Она явно чего-то знает. Ну, или же просто не хочет говорить.
- Странно, что он так сорвался, не думаешь? – я внимательно старался следить за каждой её эмоцией, что была написана на лице. Сначала она замялась и бросила на меня виноватый взгляд, а после опустила голову и стала тихо говорить.
- Костя… Хотел заключить одну сделку… А отец… Он… Он решил её перехватить…
Я почти сразу догадался, о чём говорила эта девчонка, и тогда причина его злости в мгновение обрела смысл.
- Ты же знаешь, что он пытался вернуть вам долг?
- Да… Знаю… - я невесело усмехнулся.
- Тогда ты должна понимать, что любой бы на его месте разозлился.
- Я его и не виню…
Я покачал головой. Да уж… эта семейка кого хочешь до психушки доведёт…
Ближе к вечеру я всё ещё был в больнице. Сюда приехал Воронов старший, и вот уже который час сидел рядом и недовольно смотрел на спящего сына. Матери мы не стали сообщать, у неё слишком слабое здоровье.
Иногда мы сменяли друг друга, и в те моменты когда я оставался один, то пытался говорить с ним, глупо ожидая, что от этого он сможет, наконец, прийти в себя. Сейчас же я шёл не торопясь по коридору, и нёс в обеих руках кофе из автомата. Одно для меня, второе для Милы. К моему удивлению, она всё ещё оставалась здесь и даже не стала приводить себя в порядок. Только умылась, но тёмные разводы так и остались на её светлом лице.
- Чёрт! – кто-то внезапно толкнул меня в плечо, и я почувствовал, как пролившийся кофе в момент обжёг кожу на пальцах.