С Никитой Томилиным мы когда-то вместе учились в академии и до сих пор неплохо общаемся. Близких друзей у меня нет, а приятелей хватает. А с Никитосом у нас много общего. У него, например, тоже есть маленькие братья, целых два. Да и сам он чел правильный и без лишних загонов, простой мужик, несмотря на то, что вырос в очень состоятельной семье.
Его покойный батя сколотил состояние ещё в начале девяностых и всю жизнь вёл бизнес на грани, тесно общался с разными криминальными персонажами. Маман у Ника тоже отчаянная дамочка: когда-то вышла замуж за мужика на четверть века старше её. После того, как овдовела, ни пяди не упустила, ни копейки из бизнеса не потеряла, да ещё и преумножает оставленное мужем.
Но есть за ней такое: она любит рискнуть, и не всегда законно. То тут откусит кусок, то там. Однако на этот раз дамочка совсем не угадала, ни капли. Золотое правило моего отца, усвоенное мной ещё со смесью из бутылочки (ибо материнского молока я не знал): никогда не экономить на безопасности. На чём угодно экономить, но только не на этом.
Мы никогда не отступали от этого правила, потому и узнали заблаговременно о том, что Томилина готовит небольшой удар, надеясь получить контроль над частью аптечной сети, принадлежащей нашей семье.
Уважаю моего отца и восхищаюсь им: он всю жизнь ведёт бизнес честно, однако до сих пор не лишился его, поскольку безжалостен к таким, как ушлая госпожа Томилина. Нет, мокрухи отец не допускает, но тем не менее находит способы так прижать зарвавшегося конкурента, что тот потом сидит тише воды и ниже травы.
Потому приглашение Никиты провести уикенд дома у его матери пришёлся очень кстати. Завтра Томилина устроит приём в честь тридцатилетия их семейной компании, и мне будет проще простого осуществить задуманное.
А нужен мне биоматериал её младших детей, сыновей-близнецов. Моему бате, кажется, удалось выяснить, кто является их биологическим отцом, и если это подтвердится, Томилина окажется полностью, со всеми потрохами в наших руках. Она не только не получит с нас ни одной акции и ни одной копейки, но ещё и своим поделится. В назидание, так сказать.
Почему я решил сделать всё сам? Во-первых, потому что мой отец не может взять и появиться дома у Екатерины Сергеевны, не вызвав подозрений. А во-вторых, дело очень щепетильное, и втягивать в него посторонних, пусть даже пользующихся доверием, не следует.
— Вот здесь налево, потом направо, а потом прямо, — оживился мой пассажир.
Мы уже ехали по коттеджному посёлку. Я огляделся и даже присвистнул. Не хило. Покруче будет, чем в нашем посёлке.
Ворота дома открывались с пульта, который был у Никитоса при себе, и вскоре мы уже петляли по тому, что раньше называли подъездной аллеей. Нормально так живёт помещица Томилина, явно не доедает последний хрен без соли.
— Нас встречают? — спросил я у Ника, заметив маячившую на террасе женскую фигурку.
— Вроде, не должны, — пожал плечами Томилин и опять отпил из фляжки.
Чёрт, что за..? Или меня уже глючит от усталости? Я всё же честно отпахал рабочий день. Я был уверен, что женщина, которая стояла, облокотившись о перила, мне знакома.
И то, как она выпрямилась, увидев нас с Ником, лишь подтвердило мою догадку. Вскоре в воздухе мелькнул подол светлого платья, и девушка исчезла, будто испарилась.
Вот как? Я мысленно усмехнулся. Что ж, моё пребывание в доме Томилиных обещает быть даже более насыщенным и интересным, чем ожидалось...
Глава вторая
Лада
Я увидела, как к дому приближается чёрная «бэха» с откидным верхом, и что-то в моей памяти, и без того растревоженной внезапно нахлынувшими вечерними воспоминаниями, всколыхнулось.
Именно такие тачки всегда предпочитали в семье Резановых. Ни Валерий Фёдорович, ни Артём никогда не гнались за конкретным брендом, выбирали максимальный комфорт и надёжность.
Кажется, я сегодня недостаточно устала, иначе почему продолжаю стоять здесь, не только провожая взглядом закат, но и встречая хозяйского сына? Да ещё успеваю предаваться воспоминаниям, которые вот уже три года тщетно пытаюсь загнать под запрет? Они всё равно находят выход и выбираются из-под любого замка. Иногда просачиваются осторожно, сквозь небольшое отверстие. А иногда вылетают подобно цунами, откинув крышку и сметая всё на своём пути.
Чем ближе подъезжала машина, тем сильнее стискивалось у меня в груди, и вскоре я уже не могла нормально дышать, ловила ртом воздух, как рыба, выброшенная на прибрежный песок.
Да, меня сразу удивил тот факт, что Никита Андреевич приехал не на «Ламборгини», как делает обычно. Самого́ старшего сына Екатерины Сергеевны я нисколько не боялась: для мужчины явно существовала чётко проведённая грань между хозяевами и прислугой.