Как известно, далеко не все знатные мужчины любили тискать горничных и прочий обслуживающий персонал в женском обличье где-нибудь в тёмных закутках замков и поместий. И не все стремились обрюхатить как можно большее количество сенных девок. Некоторые брезговали или просто не хотели заниматься подобным.
К счастью, Никита Томилин оказался из последних и вообще не замечает меня. А может, я не права в своём цинизме, и он просто является верным мужем, любящим свою жену и предпочитающим интим только с ней. Либо я кажусь ему совсем никчёмной. Меня это ничуть не задевает, а только радует.
Однако мой личный жизненный опыт показывает, что всегда нужно голосовать за циничную версию, и тогда ты окажешься хоть немного готова к повороту событий, которые, разумеется, окажутся страшнее и извращённее любого самого циничного ожидания.
Наконец моё волнение достигло максимальной точки и я пулей вылетела с террасы. С гремящим где-то в районе горла сердцем неслась на второй этаж. Влетела в свою комнату, закрыла двери и навалилась на них всем своим небольшим весом.
«Как и почему?» — крутилось в моей голове, звенело, стучало и пульсировало.
Как так получилось, что тем приятелем, который приехал на завтрашний праздник с Никитой Андреевичем, оказался именно Артём Резанов?!
* * * * * * *
Артём
— Кто-то из гостей уже прибыл? — нарочито равнодушно поинтересовался я у Ника, когда мы выбирались из машины.
— Нет, — покачал головой слегка захмелевший приятель. Он не так уж много выпил, но совсем не закусывал, и этот факт сыграл свою роль. — Мама не приглашает на приёмы гостей с ночёвкой.
— Тогда это был кто-то из родственников? — не отступал я.
— А-а-а, ты, наверное, имеешь в виду Ладу Николаевну? Это няня моих братьев. Именно она стояла на террасе, когда мы подъехали к стоянке, а потом почему-то убежала.
Лада Николаевна... Как раз её я и имел в виду, хотя предпочёл бы просто иметь, ох как предпочёл бы... У меня даже сейчас при мысли о ней всё само встало и пришло в полную готовность.
Я давно знаю, что она работает где-то няней, вот уже почти год. Но к такому совпадению оказался не готов. Выдохнув и уняв дрожь желания, потянул рюкзак и специальный чехол со своими шмотками с заднего сиденья. К счастью, хмельной Ник не заметил моего состояния.
Я не прихватил с собой смокинг, ибо не собирался щеголять в нём на приёме. Ненавижу парадные и деловые костюмчики, и батя давно махнул на меня рукой. Вот откинусь когда-нибудь, тогда пусть рядят во что пожелают, хоть в белый фрак, а пока я жив, одежду буду выбирать для себя исключительно сам.
На завтрашний приём я приготовил свободную белую сорочку, светлые брюки и соломенного цвета лоферы, которые стоят целое состояние.
Шли с Ником по прохладному полумраку дома, и я пытался угадать, за какой дверью спряталась она. Что ж, моя тихая и скромная мышка, ты наконец-то ответишь мне за всё. А особенно за то унижение, которое я пережил по твоей милости. Я ничего не забыл, и выкачу тебе счёт за каждую секунду того злосчастного дня...
* * * * * * *
Лада
Я слышала, как они вошли в дом и отправились в сторону гостиной. А потом раздались другие шаги, и вскоре прозвучало глубокое контральто Екатерины Сергеевны:
— Добрый вечер! Ник, что завис? Не хочешь представить меня своему другу?
Почему-то мне не понравилось то, как прозвучал голос хозяйки дома. Кажется, Резанов в своём репертуаре! Ни одна женщина не способна устоять перед ним, особенно, когда он в ударе и заинтересован в этой женщине.
В моей душе начала подниматься тяжёлая, липкая и мучительная ревность — моя вечная, непреходящая спутница, которая неотступно преследовала меня в течение того времени, когда я была девушкой, а потом невестой Артёма.
Я была уверена, что избавилась от неё навсегда. Боже, ну почему? Зачем опять это всё? Ведь когда-то же я должна освободиться!
...В юности, когда я жила в доме Валерия Фёдоровича, мы с Артёмом виделись нечасто и вряд ли за всё время знакомства перекинулись хотя бы сотней слов. Однако пять с половиной лет назад, когда мне исполнилось восемнадцать, Артём уже почти постоянно жил в России и присутствовал на большом шикарном приёме, который закатили в мою честь мама и отчим.
Безусловно, мне было лестно и приятно то, что моё совершеннолетие является для семьи столь значимым праздником, однако во время приёма я стеснялась, чувствовала себя не в своей тарелке, дичилась и отмалчивалась, в надежде поскорее оказаться в своей комнате.