Раз уж я пришёл, не уходить же сразу? Сел в кресло и достал смартфон, но вскоре понял, что ничего не вижу на дисплее, поскольку моё внимание сосредоточено на другом: я внимательно прислушивался к разговору Лады и Макса.
— Как ты понимаешь то, что он говорит? — не выдержал я наконец.
— Всё же понятно, — вскинув на меня орехового оттенка глаза, пожала плечами моя так называемая сестра и заправила за маленькое аккуратное ухо прядь длинных золотисто-рыжих волос.
Кожа у неё белая, почти фарфоровая, а на небольшом вздёрнутом носу круглый год веснушки.
— Я ничего не слышу, кроме нечленораздельных звуков, — проворчал я.
Вспомнив о подарке, достал из яркого пакета большого серого плюшевого медведя с заплаткой на ухе. Громкости радостного вопля Макса могли бы позавидовать даже команчи. Брат обнял меня за шею, задышал в ухо и пробормотал:
— Тёма!
Да уж. Тёмой меня не называли до некоторых пор даже в детстве. Отец всегда общался со мной как со взрослым.
Максим вернулся на ковёр, а я сделал вид, что углубился в телефон, но сам тем временем продолжал наблюдение.
Начиная с того дня я стал бывать дома у отца чаще, хоть и не понимал, почему. Точнее, сначала не отдавал себе отчёт в этом.
Мне очень нравилось наблюдать за тем, как Лада общается с нашим общим младшим братом. Само собой мелкого боготворили все, но она смотрела на него как-то по-особенному и, кажется, понимала его лучше всех. Всё чаще мне приходила в голову мысль о том, что из Лады в будущем получится прекрасная мать, настоящая, любящая и заботливая.
Я отмахивался от вопросов, которые сам себе и задавал, и не пытался анализировать своё поведение. Однако вскоре пришлось признаться: девчонка мне нравится, очень.
Она держалась с каким-то естественным и спокойным достоинством. В ней не было ни грамма кокетства, но не было и нарочитой невинности. Никаких дрожащих ресниц, никаких трепещущих ноздрей, никаких полных наивности глаз. Знавал я таких «чистых и наивных», ага. На иных клейма поставить негде.
А поскольку святым я никогда не был, желание сделать Ладу своей и стать её первым мужчиной крепло день ото дня. Я потихоньку навёл справки и узнал, что парня у неё наверняка нет и никогда не было.
Однако это вовсе не означало, что его и не будет. Не ровен час нарисуется какой-нибудь юный крендель с торчащим кадыком на тощей шее, начнёт слюнявить пухлые губы Лады, а потом лишит её девственности так, что отобьёт интерес к сексу лет на десять вперёд. Приняв решение, я запустил в своей квартире бесконечный процесс длительного и глобального ремонта, переехал по приглашению отца и мачехи в их дом и стал ждать совершеннолетия сводной сестрицы.
...Из горько-сладких воспоминаний меня вывел осторожный стук в двери. Я сразу понял, кто ко мне пришёл, потому ничуть не удивился, увидев перед собой Екатерину Сергеевну в скромном атласном пеньюаре.
— Мне, конечно, импонируют активные женщины, которые не скрывают своих желаний, — усмехнулся я, впуская её в комнату. — Но всё же спрошу: ты уверена?
— Абсолютно, — кивнула она, заперла двери, подошла ко мне вплотную и снизу вверх провела ладонями по моему торсу.
Я был в одних шортах. Развязал тесёмки её пеньюара и провёл пальцем от ложбинки между ключицами Екатерины к её груди, коснулся одного из сосков. В тёмных глазах ночной гостьи вспыхнул огонь, она задышала чаще и хрипло сказала:
— Решила ловить тебя, пока не сбежал. А то вдруг ты завтра сгасишься как Золушка сразу после бала?
Я представил себе, как удираю, теряя свои лоферы, и тихо рассмеялся.
— Я устал сегодня, Кать. Работал целый день, потом дорога. Потому прости, но на прелюдии у меня сил нет.
— Я к тебе пришла не за прелюдиями, а для того, чтобы ты меня как следует трахнул.
Она скинула пеньюар, под которым предсказуемо больше ничего из одежды не было, и без стеснения полезла рукой в мои шорты. «Вот так вот всё просто, — почему-то с разочарованием подумал я. — Механика».
Некоторое время ласкал её пальцами, а как только почувствовал, что она готова, повернул её лицом к дивану. Она с готовностью упёрлась руками в спинку дивана, а я быстро достал из рюкзака презерватив. С этой дамочкой нужно держать ухо востро, а то хрен знает, может, она и в пятьдесят лет способна понести?
После того, как Томилина кончила, развернул её к себе, заставил опуститься на колени и снять с меня презерватив. Когда кончил в её рот, понаблюдал, как она всё проглотила.
Через три минуты хозяйка дома удалилась к себе, а я снова завалился на кровать и почти тут же забыл о том, что происходило в этой комнате пять минут назад. Мои мысли опять вернулись к Ладе. К тому дню, когда ей исполнилось восемнадцать лет...