– Я вижу, что это лимузин, но зачем он… Здесь?
– Мина, ты очаровательна в своем невинном неведении, – Дима обезоруживающе улыбнулся, – этот корабль доставит нас прямиком в ЗАГС.
Бах!
И сердце рухнуло куда-то вниз.
– В ЗАГС? Зачем?!
– Ну ты даешь, зачем люди едут в ЗАГС? Чтобы жениться. Вот и мы поедем туда с такой целью.
– Это невозможно! – ощущая грохочущее сердце где-то посреди горла, отвечала я.
– Милашка, расслабься, а теперь выгружаемся.
Дима выбрался из машины и протянул мне руку.
Я не спешила ухватиться за неё.
– Если ты снова будешь вредничать, то в ЗАГСе ты появишься в таком же виде, в каком я забрал тебя с ресторана, – холодно предупредил Дима.
Его угроза возымела действие.
Я схватила его за ладонь, и он аккуратно вытянул меня наружу.
Сохраняя молчание, я прошла с ним до лимузина.
И так же молча – залезла внутрь.
Стоило мне только усесться на белом сиденье, как он сел рядом, и следом салон наполнился романтичной мелодией.
Как фокусник, Дима достал откуда-то букет и протянул его мне.
Я опустила взгляд на алые, напоминавшие мне кровь, розы.
Алые…
Не белые, не розовые, а именно алые.
Наверняка в этом цвете скрывался особый смысл.
Моя рука дрогнула, но я все же приняла букет.
Я наклонилась и вздохнула полной грудью. Изысканный аромат роз заполнил мои легкие.
Слезы подступили к моим глазам, и я поняла, что еще немного – и расплачусь.
– Держи, – Дима протянул мне носовой платок.
Я ухватила его. Тонкая ткань хранила мужское тепло.
– Как ты догадался? – я нерешительно посмотрела на Диму.
Он, вальяжно откинувшись назад, снисходительно улыбнулся:
– У тебя всегда краснеет кончик носа, перед тем, как ты расплачешься.
Почему-то это замечание разозлило меня, может потому что довольно больно задело тонкие струны моей души, тем самым всколыхнув воспоминания.
– Я не хочу за тебя замуж, – скомкав платок, выдохнула я.
– Ты смиришься с этим.
– Я скажу «нет» в ЗАГСе, – сжимая платок до боли в пальцах, продолжала я.
– Ты скажешь «да», если захочешь чтобы ты осталась жива.
Сердце в груди пропустило удар.
– Ты чудовище, – взгляд мой заметался по смуглому лицу Димы, – монстр!
Он наклонился так, что наши лица оказались напротив друг друга.
На долю секунды мне показалось, что Дима поцелует меня.
– Мы развелись с тобой пять лет назад. Сломав наше счастье, так зачем нам снова с пустя столько лет расписываться!
– Я так хочу.. Ты сломала мне тогда жизнь. Теперь моя очередь. Пять лет свободы это и так уже много для тебя.
Лимузин тронулся и моя жизнь разделилась на до и после.
Новая жизнь
Словно как по заказу, когда лимузин плавно остановился возле центрального входа в ЗАГС, с неба повалил снег.
Огромные белые хлопья, кружась, как в танце, медленно падали вниз.
Их было так много, что воздух стал белым, и дальше вытянутой руки ничего нельзя было разглядеть.
На миг позабыв обо всем, я запрокинула голову и подставила лицо снежным поцелуям.
Раньше, я делала так всегда и называла это действие «приветствие снежинок».
Знаю, звучало глупо, но я обожала это делать.
Вот и сейчас я вновь ощутила себя той беззаботной, счастливой Милашкой.
Снежинки, падая, чуть задерживались, а потом таяли, оставляя влажные следы на моем лице.
Совсем как тогда…
Воспоминания нахлынули на меня, сердце дрогнуло, откликнулось, и слезы, не спрашивая разрешения, побежали по моим щекам.
Не сразу я поняла, что мое «приветствие снежинок» затянулось.
Лишь ощутив, как что-то давяще сомкнулось на моем запястье, я пробудилась и, оторвав взор от неба, перевела его на источник этих непередаваемых ощущений.
На меня мрачным взглядом глядел Дима.
Только теперь, когда он не улыбался и молчал, я внезапно осознала, каким взрослым было его лицо.
Черты стали более острыми, словно…
На ум пришла популярная фраза, используемая в зарубежных романах для описания внешности героя.
«Его лицо было словно вырезано из скалы».
Что ж, как бы эпично это не звучало, подобное сравнение идеально подходило для него.
– Твои слезы меня не остановят, очаровашка, – глухим голосом произнес он, – ни сейчас, ни когда мы останемся одни в спальне.
От последней фразы я ощутила сдавленность в груди.
Я совсем забыла, что ожидает меня дальше, как жену.
– Идем, нас ждут, – он властно потянул меня вперед, и мне ничего не оставалось делать, как подчиниться.