Ведь я совсем не хотела появиться в ЗАГСе в такой позорной позе, в какой была недавно – на плече Димы, ягодицами вверх.
Как какой-то товар…
У дверей ЗАГСа собралось много мужчин.
Одетые в дубленки и кожанки, высокие, темноволосые, они шумно общались.
Кто-то курил, кто-то с энтузиазмом что-то рассказывал, не забывая при этом эмоционально жестикулировать.
Но все разом умолкли, когда заметили наше приближение.
Взгляды мужчин устремились в нашу сторону, и я ощутила физический дискомфорт.
Кожа стала гореть, ноги потяжелели, будто к ним привязали гири, а во рту появилась такая сухость, создававшая впечатление, что я очень долго была без воды.
В попытках успокоиться я занялась подсчетом мужчин.
Всего я насчитала двадцать человек.
– Дима, дорогой, поздравляем с невестой, какая красавица! – вперед выступил один из мужчин.
Он выглядел чуть младше него, но был почти одного роста с ним. В целом, у них имелись общие сходства, что наталкивало меня на мысли, что они являлись друг другу родственниками.
– Спасибо, Санек, – Дима пожал ему руку, а затем и еще некоторым мужчинам.
– Время! – Дима кивнул в сторону дверей.
Как-то стремительно мы оказались внутри.
Налипший на подошву снег сделал мои туфельки скользкими.
Стоило только сделать пару шагов, как моя правая нога перестала ощущать под собой мраморный пол, а сама я начала откидываться назад.
Я едва не упала, но Дима не позволил этому случиться.
– Стоять, – хватая меня за талию сперва одной рукой, а затем и другой, скомандовал он.
Взор его демонстративно опустился на мои ноги.
Властно подхватив меня на руки, Дима решительным шагом двинулся в торжественный зал.
Когда мы все – я, Дима и гости, оказались в зале для росписи, в мои глаза бросилось, какой напуганной выглядела сотрудница ЗАГСа.
Думаю, слово «шок» наиболее подходило для её состояние.
Огромные глаза, немигающий взгляд, застывшая фигура.
Бедная…
Я понимала её состояние и испытывала сочувствие.
– Может, мы уже начнем? – вызывающе громко вопросил Дима.
Раздался мужской смех.
Женщина вздрогнула и часто-часто заморгала.
– Да-да, конечно, – затараторила она.
Алый румянец залил ей лицо, глаза взволнованно заблестели.
Наконец, она начала процесс бракосочетания.
Я стояла, слушала её и чувствовала себя так, будто оказалась во сне.
Мне не верилось, что всё происходит на самом деле.
– А вы, Мина, согласны?
Согласна ли я?…
– Да, согласна, – с трудом шевеля губами, ответила я.
Облегченная улыбка пробежалась по лицу женщины.
Предполагаю, что она беспокоилась, что ей придется делать, если я скажу «нет».
– Поздравляю, теперь вы – муж и жена! Жених может поцеловать невесту, – торжественно выдохнула она и в ту же секунду приложила ко лбу носовой платок.
Мужчины довольно заголосили, Дима заулыбался, а я…
Я всё еще не могла поверить, что это случилось.
Я стала снова женой Димы.
– Малышка, – он повернулся ко мне всем корпусом.
Его горячие ладони по-хозяйски легли на мои бедра.
Он развернул меня к себе и наклонился.
Я застыла. Замерла. Перестала дышать.
И, кажется, даже сердце – и то замедлило свой ход.
Несколько секунд Дима гипнотизировал меня взглядом, а затем совершенно неожиданно, обхватил за затылок, толкнул на себя и впился в мои губы собственническим поцелуем.
Его жесткие губы не целовали, а атаковали.
Будто желали сломать преграды, что были между нами.
Влажный, горячий язык, продолжая напор, заставил мои губы приоткрыться и пустить его внутрь.
Я задрожала, ощутив, каким бесстыдными оказались движения языка внутри, и непроизвольно попыталась прервать поцелуй, но получила обратное.
Дима, сильнее сжав мой затылок, с удвоенной силой продолжил свой мучительный поцелуй.
У меня не осталось сил сопротивляться.
Силясь не расплакаться, я сомкнула веки.
Перестав реагировать, я просто позволяла ему целовать мои губы.
Но как только это произошло, поцелуй переменился. Губы Димы начали нежно ласкать мои, а его язык теперь старался быть куда аккуратнее.
Теперь его поцелуй так напоминал мне по-настоящему романтичный, тот самый, первый, что я, позабыв обо всем, робко ответила на него.
Как только мои губы неуверенно зашевелились, я почувствовала, как Дима чуть улыбнулся.
Что это было?
Самодовольство?
Или искренняя радость на мой отклик?
Не успела я понять, что это, как наш поцелуй закончился.