Игра только начиналась. И ставкой в ней была судьба всего сущего.
Глава 2. Осколки памяти. Разрушение иллюзий.
Энергии, исходящие от Лилии, заполнили дом, как вода заполняет треснувший сосуд. Но вместо исцеления, на которое она надеялась, произошло нечто иное. Стены начали дрожать, штукатурка осыпалась с потолка, а в воздухе появился запах серы и горящего металла. Искаженный Свет отступил к лестнице, его лицо исказилось болью.
- Ты не понимаешь, - прохрипел он, сжимая голову руками. - Ты не понимаешь, что делаешь!
Лилия почувствовала, как что-то идет не так. Энергии Инь и Янь, которые должны были принести баланс, вместо этого создавали хаос. Дом вокруг нее начал меняться, словно реальность плавилась и принимала новые формы. Стены становились прозрачными, сквозь них проступали другие помещения, другие времена.
Она увидела себя маленькой девочкой, сидящей в детской комнате и слушающей сказку на ночь. Но теперь сказка выглядела по-другому. Мужчина в кресле - тот, кого она считала отцом - говорил те же слова, но его лицо было искажено страданием. А в углах комнаты стояли фигуры в темных одеждах, наблюдающие за происходящим.
- Это были не воспоминания, - прошептала она, понимая ужасную правду. - Это были... программы. Искусственные воспоминания.
- Наконец-то до тебя дошло, - сказал искаженный Свет, и в его голосе звучала горечь. - Твое прошлое, твоя личность, даже твоя любовь к тому, кого ты считала отцом - все это было создано искусственно. Ты не дочь Света. Ты - его творение. Оружие, созданное для борьбы с тьмой.
Слова ударили по ней сильнее любого физического удара. Лилия пошатнулась, опираясь на стену, которая под ее прикосновением стала холодной и влажной, как кожа мертвеца.
- Нет, - прошептала она. - Это неправда.
- Правда, - искаженный Свет подошел ближе, и теперь она видела, что его лицо постоянно меняется, словно он не может решить, какую маску надеть. - Он создал тебя из фрагментов человеческих душ, добавил энергии Инь и Янь, вложил ложные воспоминания. Идеальное оружие против собственной тьмы.
Дом продолжал трансформироваться вокруг них. Теперь Лилия видела лабораторию - стерильное помещение с металлическими столами, на одном из которых лежало маленькое тело. Ее тело. А вокруг стояли фигуры в белых халатах - не врачи, а что-то другое. Их лица были скрыты под капюшонами, но из-под ткани виднелись не человеческие черты.
- Ангелы, - сказал искаженный Свет, заметив ее взгляд. - Его верные слуги. Они помогали создавать тебя, вкладывали в твое тело частицы своей сущности. Ты - химера, Лилия. Сборная солянка из всего, что он считал светлым и чистым.
Видение изменилось. Теперь она видела себя в детском доме, но персонал выглядел по-другому. Их глаза были слишком яркими, слишком знающими. Они наблюдали за ней, записывали каждое слово, каждый жест. Изучали свое творение.
- Даже твоя работа в кофейне была подстроена, - продолжал искаженный Свет. - Все твои встречи, все люди, которых ты считала друзьями - все это часть эксперимента. Ты никогда не жила настоящей жизнью.
Лилия почувствовала, как внутри нее что-то ломается. Не физически - что-то более глубокое, фундаментальное. Основа ее личности, ее понимания себя рушилась, как карточный домик.
- Почему? - выдавила она из себя. - Почему ты мне это рассказываешь?
- Потому что хочу, чтобы ты поняла, - в голосе искаженного Света появилась нежность, страшная в своей искренности. - Ты страдаешь от лжи, как страдал и я. Он создал нас обоих для своих целей, не спросив нашего согласия. Разница только в том, что меня он породил случайно, а тебя - намеренно.
Дом снова изменился. Теперь они стояли в огромном зале с колоннами, уходящими в бесконечность. Но колонны были сделаны не из мрамора, а из человеческих костей, а пол устилали черепа. По стенам развешаны были портреты - тысячи лиц, искаженных страданием.
- Видишь их? - спросил искаженный Свет. - Это те, из кого тебя создали. Души, которые он украл, чтобы слепить свое идеальное оружие. Каждая из них имела семью, мечты, надежды. А теперь они - всего лишь компоненты в твоей конструкции.
Лилия подошла к ближайшему портрету. На нем была изображена молодая женщина с добрыми глазами, держащая на руках младенца. Внизу была подпись: "Мария Коллинз, 23 года. Умерла от рака, оставив сына-сироту".
- Ее материнская любовь стала частью твоей эмпатии, - объяснил искаженный Свет. - А вот этот мужчина, - он указал на другой портрет, - пожертвовал собой, спасая детей из горящего здания. Его самоотверженность стала основой твоего чувства долга.