Лилия почувствовала, как холод пробегает по позвоночнику. Она думала, что искаженный Свет был самой большой угрозой, с которой ей придется столкнуться. Но оказалось, что он был всего лишь инструментом в руках чего-то гораздо более древнего и злобного.
- Ты использовал его, - сказала она, указывая на мужчину рядом с собой. - Использовал его вину и боль, чтобы добраться до меня.
- Конечно, - Пожиратель пожал плечами. - Эмоции - прекрасный инструмент манипуляций. Особенно негативные эмоции. Они делают людей такими... предсказуемыми.
Фигуры в черных плащах начали окружать их, двигаясь с той неестественной грацией, которая выдавала в них нечеловеческую природу.
- Но хватит разговоров, - Пожиратель поднял руку, и воздух вокруг нее начал искажаться. - Пора забирать то, за чем я пришел.
Он направил ладонь на Лилию, и от нее потянулись темные щупальца энергии, которые извивались в воздухе как живые змеи. Но прежде чем они достигли ее, мужчина рядом с ней шагнул вперед, раскинув руки.
- Через мой труп, - сказал он, и голос его зазвенел силой, которая заставила содрогнуться сам воздух.
Темные щупальца ударили в невидимый барьер и рассыпались искрами. Пожиратель нахмурился, но выражение его лица оставалось спокойным.
- Как трогательно, - сказал он. - Падший бог защищает свое творение. Но ты забываешь, дорогой Свет, что я знаю все твои слабости.
Он щелкнул пальцами, и одна из фигур в черном плаще сбросила капюшон. Лилия ахнула, узнав лицо - это была миссис Кроули, пожилая женщина из кофейни. Но теперь ее глаза горели красным огнем, а кожа была серой, как у трупа.
- Узнаешь ее? - спросил Пожиратель с усмешкой. - Она наблюдала за твоим творением годами. Изучала каждую ее привычку, каждый страх. И знаешь, что она обнаружила?
Миссис Кроули - или то, что от нее осталось - подняла руку, и в воздухе появилось видение. Лилия увидела себя маленькой девочкой, плачущей в детском доме. Но плакала она не от одиночества или страха - она плакала от боли. Физической боли, которая пронизывала каждую клетку ее тела.
- Видишь? - Пожиратель указал на видение. - Процесс интеграции душ был несовершенным. Они сопротивлялись, пытались сохранить свою индивидуальность. И это сопротивление причиняло ей невыносимые страдания.
Видение изменилось. Теперь Лилия видела себя подростком, корчащейся от боли на больничной койке. Врачи не могли найти причину ее страданий - все анализы были в норме, все органы функционировали правильно. Но боль была реальной, всепоглощающей.
- Каждый день, каждую ночь, - продолжал Пожиратель. - Души внутри нее боролись за контроль, разрывали ее изнутри. И единственный способ заглушить эту боль - принимать специальные препараты, которые подавляли их активность.
Лилия вспомнила таблетки, которые ей давали в детском доме. Говорили, что это витамины, необходимые для роста. Но теперь она понимала - это были подавители, которые держали чужие души в спящем состоянии.
- А когда действие препаратов закончилось, - Пожиратель улыбнулся шире, - боль вернулась. С удвоенной силой.
Как по команде, Лилию пронзила волна агонии. Не физической боли, а чего-то более глубокого - боли душ, которые внезапно проснулись и поняли, что заперты в чужом теле. Она упала на колени, сжимая голову руками.
- Лилия! - мужчина рядом с ней попытался подойти, но его остановил барьер из темной энергии.
- Не вмешивайся, - сказал Пожиратель холодно. - Это между мной и ней.
Боль усиливалась с каждой секундой. Лилия чувствовала, как внутри нее бушует настоящая война - сотни душ пытались вырваться наружу, каждая требовала права на существование. Их голоса сливались в какофонию, которая угрожала разорвать ее разум.
"Отдай мне мое тело!" "Я хочу увидеть своего сына!" "Верни меня к жизни!" "Это не твоя жизнь!"
- Видишь теперь правду? - Пожиратель подошел ближе, наслаждаясь ее страданиями. - Ты не герой. Ты не спаситель. Ты - тюрьма для невинных душ, которые хотят только одного - свободы.
Лилия попыталась встать, но ноги не слушались. Энергии Инь и Янь, которые раньше текли через нее гармонично, теперь превратились в хаос противоречивых сил.
- Позволь мне освободить их, - Пожиратель протянул руку. - Позволь мне забрать твою силу, и их страдания закончатся. Они обретут покой, а ты... ты просто перестанешь существовать. Разве это не милосердие?
В его словах была логика, ужасная в своей простоте. Если она действительно была тюрьмой для чужих душ, если ее существование причиняло им страдания, то не было ли самоуничтожение единственным правильным выбором?
Но тут она услышала другой голос. Тихий, едва различимый среди хора протестов.